Искра войны [СИ litres]

– Да уж, кто-то. Габелий, ты сам и съел!

– Но я не ел!

– Тогда мы с Юлианом ночью втихую сжевали. Или другие полсотни вампиров, живущих в особняке, – Дигоро продолжил. – Или это эгусовские соглядатаи явились строить козни самому великому целителю Габелию из Элегиара!

– Прекращай издеваться… – обиженно протянул маг. – Я действительно не помню, чтобы ел эту булочку. И пустота в животе. Да, определенно…

– У тебя там всегда пустота. Шевелись!

И Дигоро спустился вслед за своим напарником-веномансером, который бесшумно выскользнул из комнаты. Юлиан не рискнул прятать Уголька в сумке, опасаясь обысков, а потому переложил его во внутренний карман пелерины. Благо, осенняя пелерина у него была пышная, с бахромой и фестонами, длиной по локоть.

Понимая, что он до сих пор стоит в нелепой позе, в ночной рубашке и с разведенными перед столом руками, Габелий засуетился. Позже, чувствуя томление в животе, он уже стоял у парадной двери. Стоял с грустным выражением лица.

Габелий был из той породы людей, которые, не ощущая приятной тяжести в желудке с утра, видят весь оставшийся день в исключительно черных красках. Но стоит им только плотно поесть, полежать – и вот уже сама жизнь расцветает перед ними, солнце выходит из-за туч, и бытие кажется не таким ужасным. Впрочем, выглянув на улицу, где захлестал проливень, Габелий убедился сам для себя, что бытие его крайне отвратительно. И, накинув капюшон, последовал за остальными за ворота, где стал ждать советника.

Утром тому донесли о том, что ночью что-то произошло и весь город подняли на уши из-за приказа архимага. И теперь Илла Ралмантон поспешно приказал вынести малый паланкин. Чуть погодя он уже величаво сходил на ковер под сень Черного Платана, роняющего белоснежные лепестки на пол.

Там же, под Платаном, стояли два человека в окружении свиты, напоминавших малое войско, и ожесточенно препирались. И хотя никто из них не повышал голоса, но и напряженные плечи, и широко расставленные ноги предупреждали – еще слово, и дело может дойти до схватки.

Дзабанайя Мо’Радша замер напротив Абесибо Наура. Глаза его сверкали молниями. Растеряв все свое обаяние, он глядел люто, воинственно, будто готовый вот-вот броситься.

На лице архимага же застыла маска брезгливости.

– Нашу веру… – сквозь зубы процедил посол. – Вы так жестоко попрали нашу веру, достопочтенный. Вытерли ноги! И после такого вы смеете еще оскорбляться на мои слова?

– А вы увлеклись, – ответил ледяным голосом Абесибо. – Вы хотите консульское кресло Дипломата, Мо’Радша, так соответствуйте ему. Демонстрируйте умение трезво мыслить в любой ситуации, а не препирайтесь по пустяковому поводу, что не имеет под собой основания.