От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

И все-таки были вещи, о которых мы с Жаклин Кеннеди никогда не могли договориться. Среди них был Париж. Она с пиететом относилась к французским модным домам, особенно почитая Баленсиагу и Живанши. Однажды она предложила мне поехать в Париж, чтобы подробнее ознакомиться с коллекциями других модельеров. «Вам наверняка это интересно, — сказала она. — Кроме того, там живут все ваши друзья».

«Все это замечательно, — ответил я ей, — но есть одно маленькое „но“. Не нужно быть Микеланджело, чтобы стать хорошим модельером. Лишь немногие из тех, которыми так непомерно восхищаются, могут по праву считаться великими дизайнерами».

По моему мнению, чтобы стать великим, надо создать образ, который будет моментально узнаваемым и ассоциироваться только с вами. Костюм Шанель. Принты Пуччи. Нью-лук Диора. Безусловно, у Баленсиаги, Живанши и других встречались прекрасные работы, некоторыми их моделями я восхищаюсь. Но в то же время можно было увидеть на балу потрясающе одетую женщину и не понять, кто автор ее изысканного наряда — Баленсиага, Живанши или даже Кассини. Узнаваемый стиль Джеки был не только плодом моего творчества, но и, в не меньшей степени, результатом ее мировой известности. Это было, так сказать, совместное предприятие. Я точно так же горжусь своими новшествами в мужском гардеробе, когда я через несколько лет выпустил рубашки глубоких, насыщенных тонов. Увидев на улице мужчину, легко было определить: «О, на нем рубашка от Кассини. Это цвет Кассини».

Я тогда полетел в Париж и посмотрел коллекции. Меня встретили очень любезно и бесплатно пригласили на все показы (обычно, чтобы туда попасть, гость должен приобрести не меньше двух туалетов или заплатить эквивалент их стоимости; это правило строго соблюдается, чтобы оградить себя от тех, кто пришел воровать чужие идеи). Некоторые из знаменитых кутюрье даже отводили меня в сторонку и предлагали работать вместе.

В мои обязанности входил также выбор аксессуаров для миссис Кеннеди — но мы использовали очень мало драгоценностей и других украшений, которые могли бы отвлечь от аскетической простоты ее туалетов. Зная, как восхищается Джеки Баленсиагой, я приобрел для нее два платья из его новой коллекции. Мне они очень понравились, а вот ей — нет. «Вы нарочно выбрали два самых неудачных платья», — сказала она мне.

«Это не так, — ответил я. — Во-первых, Баленсиага, как и любой другой дизайнер, включает в коллекцию только те модели, которые нравятся ему самому. Во-вторых, они мне самому понравились, и я надеялся, что они и вам придутся по душе».

Но Джеки продолжала на меня дуться, пока через несколько недель ее сестра не появилась в одном из этих платьев, которое она тоже выбрала на показе Баленсиаги. Это еще раз подчеркнуло верность утверждения, которое я всегда старался донести до Джеки: в моде господствует субъективный подход.