От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Как всякому придворному, мне хотелось славиться своим живым умом. Я пытался идти по стопам своего деда Артура, посла, который в совершенстве владел искусством застольной беседы. Мама рассказывала мне, что дед целый день готовился к важному обеду, изучая сведения о каждом госте, придумывая интересные темы для разговора и вспоминая анекдоты, которые могли понравиться именно этой группе приглашенных. У меня не было возможности для такой серьезной подготовки — обычно я не знал, с кем буду сидеть рядом за обедом в Белом доме, — но надеялся, что дам повод моим соседям по столу сказать позже президенту: «Этот Кассини — очень занимательный собеседник».

Атмосфера за обедами, которые Кеннеди давали в Белом доме, всегда была живая и располагающая. Внимание уделялось каждому гостю, президент и Джеки обменивались со всеми доброжелательными шутками. Как-то на неофициальном обеде в честь сестры Джеки наша совместная фотография со Стасом Радзивиллом[219] была увеличена и помещена в центр стола. Шутка состояла в том, что на этом снимке мы со Стасом были похожи друг на друга, как близнецы. Все собравшиеся над этим подтрунивали, но Франклин Рузвельт-младший действительно запутался и обращался ко мне как к Стасу Радзивиллу, хотя мы были знакомы с 1936 года.

Обеды и ланчи с небольшим количеством гостей требовали особого внимания. Приходилось все время быть начеку. Меня часто приглашали в Белый дом и загородные резиденции президентской четы на уик-энды, когда Кеннеди мог позволить себе пообедать в неофициальной обстановке, окруженный только семьей и близкими друзьями. Среди них бывали Джордж Плимтон, Чак Сполдинг, Лем Биллингс — совершенно иная, далекая от политики публика. Президент часто устраивал развлечения с нашим участием. Как-то он объявил: «А сейчас Олег Кассини покажет нам, как танцевать твист». Этот танец только что стал мировой сенсацией благодаря нью-йоркскому клубу Peppermint Lounge[220]. И я показал. Или он мог сказать: «Речь! Кто скажет речь? Олег, может быть, вы?» И приходилось вставать и говорить речь на предложенную им тему и стараться не ударить в грязь лицом. Первый раз он предложил мне выступить подобным образом на официальном обеде для семидесяти пяти гостей, среди которых был Джавахарлал Неру. Я сидел за президентским столом, и он поднял меня со словами: «Речь! Речь! Олег, пожалуйста, поделитесь вашими впечатлениями о сегодняшнем вечере».