Друзья и недруги. Том 1

– Все три, названные тобой, – уверенно ответил Гай. – Обоснованное – потому что они отказывались платить. Умеренное – поскольку я велел поджечь только один из домов в каждом селении. Разумное? Да они бы до сих пор уверяли меня, что у них нет возможности внести подати. А так все должники в течение недели погасили долги перед казной. Я поступил правильно, Робин!

– Я не стану рассуждать о том, что они из страха взяли деньги для уплаты податей у ростовщиков под большие проценты и впали в еще большие долги. Ты сам убедишься в этом, когда придет пора сбора податей в следующем году. Будет он урожайным или нет, люди окажутся беднее, чем были прежде, – заметил Робин. – Я хочу сказать тебе о другом, Гай. Дом – та часть мира для любого человека, где он чувствует себя в безопасности, а внешний мир и опасен, и жесток. Укрыться от него можно только в собственном доме. Ты же лишил несколько семей этого блага.

– Жизнь йомена, которую ты ведешь, не пошла тебе на пользу! – ответил Гай с вернувшемся раздражением. – Ты утратил необходимую для знатного лорда твердость, проникся жалостными чувствами.

– Ты так обо мне думаешь? – странно усмехнулся Робин.

– Да! – с горячностью ответил Гай. – Иначе ты понял бы меня и вообще не озаботился бы подобным вопросом. Не удивлюсь, если ты скоро разучишься держать в руках меч!

Робин легко вскочил на ноги, свистом подозвал коня и достал меч из ножен, прикрепленных к седлу.

– Давай проверим, прав ли ты, Гай.

– Давай!

Гай тоже подозвал коня, выхватил меч и встал напротив Робина. Несколько кратких мгновений, пока они оценивающе смотрели друг на друга, одновременный бросок вперед, и меч Гая вылетел из ладони и упал на землю. Робин выразительно посмотрел на Гая.

– Кровь Господня! Я же столько тренировался со дня первой встречи с тобой в этом году! – сокрушенно пробормотал Гай, поднимая меч. – И ничего не изменилось. Наверное, нужно найти более сильного противника для тренировок.

– Все может быть, – спокойно усмехнулся Робин, убирая меч в ножны.

Гай хотел сделать то же самое, но задержал клинок в руках и, задумчиво глядя на стальное лезвие, спросил:

– Робин, кто и когда может призвать меня к обряду и совершить необходимый ритуал над моим мечом, чтобы и я стал Посвященным воином, как ты?

Не оборачиваясь к нему, Робин, мгновение помедлив, ответил:

– Тебя найдут, Гай, если сочтут достойным обряда посвящения. Тебе самому для этого никого не надо искать.

– А как узнают, что я достоин обряда? – жадно спросил Гай.

Робин едва заметно пожал плечами.

– Узнают. Это все, что я могу тебе сказать. Вспоминай то, о чем я тебе говорил. Смотри в самую свою суть, думай, находи в себе то, что необходимо изменить, и меняй. Либо ничего не меняй, если тебя все устраивает. Уже поздно, Гай. Пора возвращаться.

Гай, зачарованно глядя в спину Робина, покивал головой. Они забросали костер землей, сели на коней и, выехав на проезжую дорогу, простились, как обычно.

Робин вел коня неспешной рысью, вспоминая каждое слово из разговора с Гаем, и испытывал огромное разочарование. Он и сам не мог объяснить природу своего разочарования в Гае Гисборне. Он получил ответы на два мучивших его вопроса, и они не удивили его. Но ведь были и способности, и светлые проблески, которые он пытался раздуть в мощное пламя, надеясь, что оно одолеет ледяную часть души Гая. Не получилось, и потому ему следовало отпустить Гая, дать ему возможность идти своим путем, отличным от пути Робина. Он-то готов отпустить, а готов ли Гай? И все же в нем было что-то доброе, пусть Гай и сам не понимал до конца светлую сторону своей души. Любовь к молочному брату, например.