Друзья и недруги. Том 1

Помедлив, Робин сказал то, что услышал от Эдрика:

– Потому что, будучи в сильном подпитии, сэр Рейнолд сболтнул, что именно тебе он обязан этим наследством.

Ах, вот оно что! Вот что его интересует. Откуда он вообще узнал о пьяной болтовне шерифа? Вопрос оказался не так прост, каким показался вначале. Но сэр Рейнолд хорош! Старый болван, который во хмелю не умеет держать язык за зубами. С другой стороны, Гай не чувствовал себя виноватым в смерти племянницы шерифа, и у Робина нет права смотреть на него таким взглядом, словно он взял его, Гая, на прицел.

– Мало ли кто и о чем болтает в подпитии! – хмыкнул Гай.

Глаза Робина сузились еще сильнее.

– Ты обещал быть честным, а сейчас попытался словчить, – сказал он так, словно делал предупреждение, за которым последует смертельно опасное действие.

Недолго подумав, Гай решил сказать правду. Он все равно не чувствовал за собой никакой вины.

– Я могу лишь предположить, в чем именно он увидел себя обязанным мне. Когда его брат отошел в мир иной, сэр Рейнолд сильно горевал, но не об усопшем брате, а о том, что жива его дочь-наследница. Мне надоело слушать его стенания по этому поводу, и я сказал, что дети – хрупкие создания. Пока они маленькие, с ними в любой момент может приключиться несчастье. Они могут заболеть, попасть под копыта лошади, свалиться в колодец – все что угодно! Если сэру Рейнолду так претит существование племянницы, пусть молится, чтобы она попала на небеса еще в том возрасте, когда дети безгрешны и становятся ангелами. Вот и все.

Откинувшись на локоть, Робин долго смотрел в пламя костра, пока не повторил:

– Вот и все. – Обернувшись к Гаю, он посмотрел в его темные, откровенно не понимающие глаза и спросил: – Ты что, до сих пор не сообразил, что такими словами натолкнул его на мысль, как расправиться с племянницей и устранить ее с пути к наследству? Ты же умен, Гай, очень умен, и, говоря подобные вещи алчному человеку, обладающему всей полнотой власти в Ноттингемшире, ты не понимал, к чему твои слова приведут?

Гай, видя в глазах Робина упрек, пришел в раздражение:

– Знаешь, Робин, пусть каждый сам замаливает свои грехи! Я сказал ему то, что сказал, чтобы отвязаться от него. Если у него созрел замысел убийства племянницы, в том не моя вина, и он напрасно приписывает мне заслуги в собственном обогащении после смерти леди Гунреды. Предположим, ее и впрямь вытолкнули из окна, на что ты намекаешь, но за это преступление ответственность лежит на сэре Рейнолде, а не на мне!

– Хорошо хоть ты осознаешь, что ее смерть – преступление, – ответил Робин и отвернулся.

Чувствуя прежнее раздражение, особенно потому, что сам понимал правоту сказанного Робином, Гай поднялся и подбросил в угасающий костер несколько охапок валежника.

– На твой первый вопрос я ответил. Каким будет второй?