Дарвиновская революция

Ничто в реальной жизни не совершается прямыми путями, и эту истину еще раз доказала история теории эволюции. Поскольку генетиков XX столетия интересовали только большие различия, то они выпестовали веру в то, что все существенные изменения в процессе эволюции должны быть только большими, и для доказательства скачкообразности развития они прибегли к менделевской генетике. Генетика решила проблемы дарвинизма, но сам дарвинизм при этом стал ненужным! И только где-то в 1930 году ученые наконец осознали, что важные наследственные вариации малы и незначительны и что менделевская генетика и дарвиновский отбор не соперничают, а дополняют друг друга (Провайн, 1971). Оглядываясь назад на Дарвина и Менделя и сводя их открытия воедино в современную «синтетическую теорию эволюции», мы можем сделать вывод, что эволюция – это функция естественного отбора, воздействующего на мелкие наследственные вариации, образованные путем случайных мутаций[47].

Проблемы наследственности – это проблемы биологические и чисто внутренние, поэтому решать их должны были биологи. Проблема же возраста Земли – проблема не биологическая, внешняя, поэтому ее решение находилось в ведении физики. Биологи могли бы попытаться обойти ее, ускорив, например, процесс эволюции, но они предпочли дождаться, когда физики освободят их от ограничений, наложенных Кельвином. Физикам это удалось только в начале XX века, когда было открыто явление радиоактивного распада: сам процесс распада и тепло, им вызываемое, означали, что Земля гораздо старше, чем полагал Кельвин. Даже сейчас, при всех наших стараниях, мы еще не достигли границы того возраста Земли, который Дарвин считал необходимым для завершения медленных эволюционных процессов, но, тем не менее, указанного физиками времени вполне для этого достаточно (Берчфилд, 1975). Если существует загробная жизнь, особенно для эволюционистов, то там мы могли бы простить Дарвина за его самонадеянность.

Такова судьба двух главных проблем, доставшихся нам в наследство от XIX века. Сегодня мы чувствуем себя свободными от них: эти проблемы решены и более таковыми не являются. Но некоторые другие научные вопросы, поднятые «Происхождением видов», по-прежнему остаются актуальными и требуют решения. До сих пор ведутся нескончаемые дебаты о статусе естественного отбора как причине эволюции. Хотя ученые больше не предлагают ни ламаркистские, ни скачкообразные альтернативы и все они единодушны в том, что главные органы тела человека, такие как рука или глаз, смоделированы отбором, но вся ли эволюция управляется непосредственно селективными силами и в какой мере она ими обусловлена – все эти вопросы по-прежнему являются предметом их споров. Некоторые так вообще заявляют, что добрая часть эволюционных изменений обусловлена «дрейфом» – флуктуациями (случайными отклонениями) признаков, воздействие которых столь незначительно, что они неподвластны естественному отбору (Левонтин, 1974).