Дарвиновская революция

Но были и такие, кто, втуне признавая, что фактор географического распространения видов служит неоспоримым доказательством эволюции, все же оставлял открытым вопрос о естественном отборе. Одним из них был Альфред Ньютон, профессор зоологии и сравнительной анатомии Кембриджского университета, опубликовавший замечательную работу о вымерших птицах типа дронта, где он утверждал, что их взаимосвязи и распространение указывают на наличие общего предка (Ньютон и Ньютон, 1869). Будучи дарвинистом, он, однако, чувствовал, что это доказательство обязывает его быть более сдержанным. «Сможет ли на этот результат [эволюцию] повлиять процесс “естественного отбора”, – этот вопрос следует рассматривать как открытый». Другие, в частности те, кто был близок к Дарвину, пытаясь объяснить распространение видов, беззастенчиво пользовались борьбой за существование и естественным отбором, полагая при этом по принципу от обратного, что полученные ими результаты подтверждают их теорию.

Так, Гукер (1861), рассуждая о распространении арктических растений, утверждал, что, только признание факта эволюции путем естественного отбора позволит объяснить различные аномалии их распределения. Особое внимание Гукер уделил особенностям флоры Гренландии. Хотя Гренландия расположена ближе к арктическому поясу Северной Америки и более сходна с ней, чем с той же Скандинавией, ее флора гораздо ближе к флоре Скандинавии, чем флора Северной Америки, несмотря на то что флора Гренландии редка и общая численность скандинавских растительных форм там гораздо меньше. С точки зрения Гукера, для объяснения этого явления без дарвинизма здесь было не обойтись. Во-первых, он выдвинул гипотезу, что скандинавская флора – флора необычайно древняя и что изначально она произрастала только в полярной зоне. Затем под давлением ледникового периода растения отступили на юг, и, наконец, поскольку холод был не таким сильным, они постепенно вернулись назад. В Гренландии растения были стеснены рамками острова и были лишены возможности смешиваться с растениями Северной Америки. Более того, «многие виды были, так сказать, оттеснены к морю, то есть истреблены, а те, которые выжили, были ограничены южной частью острова и не вступали в борьбу с другими типами; другими словами, среди их потомства отсутствовала борьба за существование, а стало быть, и не было отбора лучше приспособленных разновидностей» (1861, с. 254). В Северной Америке, однако, растения не оттеснялись к морю, поэтому новые южные условия – климат, местные виды и так далее – не приводили к новой борьбе за существование и обширному видообразованию. Таким образом, когда после отступления ледников наступил теплый климат, многие скандинавские растения наравне со многими североамериканскими «соседями» смогли вернуться на север. Поэтому у нас «нет ни малейшего подтверждения истинности гипотезы мистера Дарвина» (1861, с. 254).