Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Именно это место было написано особенно красиво, с особым пылом и подъемом, так что вначале показалось мне написанным кем-то другим. Но по размышлении я пришла к выводу, что Виктор именно это написал сам и красивости эти были в его стиле и духе, если он давал себе труд подумать и облечь свои мысли в слова.
Вот тут-то уж действительно мне показалось, что я схожу с ума: как же так, с больной головы на здоровую? Впрочем, хватило ночи на размышления, чтобы понять, как же это. Да потому, что он и сам мог задуматься о смысле своего существования, о смысле своих халтур и подхалтуриваний, а когда друзья-шабашники клепали ему на своих жен, он как-то незаметно перенес этот стереотип на меня. Это ведь бабе положено быть жадной, хваткой, вечно голодной. Все же знают, что бабы — «они все такие». Такой ход дела его устраивал. Ну, а что уж ему напела надеющаяся на нефиктивного мужа Галя? Да, Галины идеалы пали так низко. Впрочем, я ведь тоже потеряла в идеалах, выбрав Виктора. Он, бедный, только и существует на свете затем, чтоб мы, набитые дуры, не преуспев в любви к настоящим мужчинам, выбирали его. То, что попроще. Нажжешься, моя милая, если только тебе еще удастся окрутить его.
Третья часть уже совершенно истинно и бесспорно принадлежала перу Виктора, тут экспертизы не надо. Он писал мне, что оставляет мне всю мебель, а дальше шли перечисления, которых я бы не могла понять без переводчика. Я не столько понимала, сколько догадывалась, что есть что. Он оставлял мне: «Сюиту», «Сонет», «Ганку», «Ванду», «Весну», «Сонату», «Юрюзань» и «Киев».
— А «Волга» где? — грозно спросила я у Гали.
— Что-о?
— «Волга», спрашиваю, где? И «Поэма»? И «Баттерфляй»? И «Отелло»?
Галя, очевидно, решила, что я заговариваюсь. Заговоришься тут. От такого благородного жеста. Да еще с перечислениями. Но даже то, что я заговариваюсь, не остановило Галю от главного, хорошо продуманного ею жеста:
— Виктор считает, что ты должна остановить свою разнузданную мамашу…
Да. Монолог остался не за мной. Уж хоть бы тайну мамули пощадил. Он-то знает, какие у нас с ней отношения, он знает этот мой стыд, вечный позор. Но выдал! И это выдал. Повезло ему с умниками против меня. Но такого рода удача — это плохо. Он и не знает, что лучше бы ему от таких удач отказаться, но воспользоваться фактами, идущими прямо в руки. Когда Галя выложила мне все и про мамулю, я смирилась с тем, что мой монолог не будет произнесен. Добили. Что я могу доказать? И зачем? Раз уж за столько лет я не могла объяснить себя своему родному мужу, то о чем речь теперь… Ведь вполне вероятно, что он совершенно искренне считал меня такой, какой описал в своем дурацком письме: алчной, лживой, ненасытной. А может, мы оба тяготились своей совместной жизнью, оба были не такими уж плохими людьми и нашу семью погубило обычное непонимание? Просто непонимание… А непонимание — оно все отношения губит.
Впрочем, это я сейчас так хладнокровно все описываю, будто со стороны. Но согласитесь, что потерять шанс оправдаться, не сказать последнего монолога, когда ты так к нему готовился, — ужасно.
Галя уселась плотно, сидела, разглагольствовала обо мне, о мамуле, о мещанстве и пошлости. Петров стоял в дверях, ожидая моего знака, чтоб вынести Галю вместе с ее речами не только из квартиры, но, если я пожелаю, то и из микрорайона.
— В собственной душе надо искать опору, — говорила Галя, — и лучшее утешение для слабых душ — религия. Сами мы виноваты в своих бедах, ищи свою вину, как это делаю я. Недавно я встретила человека…
— Виктор не человек! — завизжала я.
— Речь не о нем. Я встретила брата по духу. Он научил меня смирять свои страсти…
— Какие у тебя страсти, уродка?!
— Я не обижаюсь на тебя… Мхараманджи научил меня не обижаться на слабых…
— Кто-кто?
— Мхараманджи… этот человек… он негр, и он открыл мне истину…
Это, должно быть, было очень интересно — про негра и про истину, но, согласитесь, со всеми этими высокими материями ей нечего было делать в моем доме. Не смирением пахло от ее визита.
— Заткнись, слабоумная! — закричала я.
Тут раздался звонок. Петров с вопросом посмотрел на меня. Я кивнула: открой.
И вот в квартиру царственно вступила Туча. Она бросила взгляд на меня, на враз замолчавшую Галю, на Петрова и будто все поняла.