Наш знакомый герой

Очнулась я уже тогда, когда меня несли на носилках вниз по лестнице. В одном из несших я узнала Петрова.

— Не оставляйте меня, Петров, — сказала я ему.

И он не оставил. Ногу я, как выяснилось, рассадила до кости. Хорошо, не перерубила никаких главных артерий, и потому, несмотря на обилие крови, рана мне ничем серьезным не грозила. Но все-таки в больнице я провалялась около недели.

Больница — это как раз такое место, где наши с вами современники могут подумать о душе. Именно в больнице все мало-мальские события моей жизни выстроились в тот порядок, в каком я их здесь изложила.

Однако, сколько я ни билась, я не могла найти разгадку последней сцены, этого дурного сна с чужим лицом Виктора за двойным стеклом. Я уже знала, кто была та полуголая женщина, да и сразу ее узнала, просто не хотелось верить самой себе. С чего это я взяла, что альбиносы и общение с ними обойдется мне даром? Вот и не обошлось.

Галя это была, Галя, которая писала романы из английской жизни и презирала тех женщин, которые умеют варить обеды и мыть посуду. Альбиносам удалось в свое время за большие деньги купить ей фиктивный брак, но Гале, очевидно, захотелось настоящего. Ну что ж, она действовала, как могла действовать и я, и плевать мне было на Галю, не в ней дело. Хотя, надо признаться, сцена была довольно странная, очень странная.

Загадку ее разгадал Петров. Не так уж он был туп, оказывается. Впрочем, все мы специалисты в чужих делах. Он сказал, что из шипения Виктора в тот момент, когда я потеряла сознание, он понял, что ничего такого между моим мужем и Галей не было. Просто когда началась суматоха, то Галя предложила эту милую шутку и начала раздеваться, вместо того чтоб открыть дверь. Невинно, не правда ли? А от меня никто не ждал таких страстей, меня считали женщиной современной.

Искренне верю, что так оно и было. Но дело опять-таки не в этом. А в том дело, что Виктор не приходил. Вот так вот: не приходил — и все.

Вот и настало время поговорить об этих якобы серьезных, в е щ е с т в е н н ы х  людях, к каким принадлежит Виктор. Главные его свойства отразились в этом случае, как в капле воды. Первое: он не верил людям. Ладно бы, если б он не верил мне — заслужила, но он не верил никому. Потому-то ему в голову не пришло, что я поверю ему. И второе: он был чудовищно несерьезен, инфантилен. Мир вещей и денег, материальный мир, он принял за единственную реальность. Он даже мысли не допускал, что ум и чувства чего-то стоят, и даже себя самого ценил лишь как производителя материальных ценностей. А это, согласитесь, чудовищная ошибка. Есть и третье: он был абсолютно лишен чувства юмора. А чего больше всего боятся люди, лишенные чувства юмора? Разумеется, они боятся попасть в смешное положение. Вместо того чтоб со смехом покаяться, он закусил удила и готов был даже на то, чтоб я поверила, будто он и впрямь изменил, лишь бы не допустить моей усмешки.