Друзья и недруги. Том 1

– Я так хорошо изучил окрестности, гуляя с тобой верхом по этим местам, что теперь не могу понять, как заблудился! – сказал Гай, и это было самым длинным предложением, которое он произнес в течение часа.

Когда они добрались до одной из полян, окруженной высокими березами, Робин решительно спрыгнул с коня и под удивленным взглядом Гая стал собирать валежник.

– Посидим у костра, перекусим и выпьем эля.

Гай молча кивнул, спешился и принялся помогать Робину, складывая валежник в кучу. Распалив костер, Робин постелил на опавшие листья плащ из толстого сукна и кивком предложил Гаю устраиваться. Достав из седельной сумки припасы и флягу, он положил их на край плаща. Гай взял флягу и сделал несколько больших глотков. Пошевелив палкой горящий валежник, Робин подбросил в костер новую охапку и, глядя на мрачное лицо Гая, предложил:

– Расскажи, чем ты расстроен. Ведь расстроен, Гай?

Вопрос Робина вывел Гая из хмурой задумчивости, он поднял голову и невесело улыбнулся:

– Расстроен? Нет, скорее огорчен. За своего молочного брата Джеффри.

Робин знал, что молочный брат Гая – простолюдин, а потому Гай должен быть о нем невысокого мнения, хотя Джеффри и возглавлял его дружину. Но, видно, Гай испытывал к молочному брату привязанность, несмотря на сословные различия.

– С ним приключилась какая-то беда?

– Беда? – переспросил Гай и усмехнулся. – Скорее освобождение от обузы, которую он взвалил на себя по глупости или из-за ненужного благородства, называй как хочешь. Одна из моих служанок оказалась в тягости. Я узнал об этом, когда увидел, что у нее живот из-под фартука выпирает. Что ж! Всякое бывает. Свалялась с кем-то, понесла, так выходи замуж. А ее никто в жены брать не захотел, все отказывались и твердили, что не спали с ней. Она же молчала и лишь слезами заливалась. Пришлось поговорить с ней строже, и тогда она созналась, кто отец ее ребенка. И кто бы, ты думал, им оказался? Сэр Рейнолд! Этот старый боров еще на что-то способен! Затащил девчонку в постель, когда был у меня в замке, и слова мне не сказал!

– И что же?

Гай пожал плечами.

– Вот и вышло, что замуж ее никто по доброй воле не брал. Оставлять ее с животом без мужа – какой пример для других? И вдруг мой молочный братец заявляется ко мне и говорит, что готов жениться на ней! Зачем тебе она, спрашиваю. Жалко ее, отвечает. Пытался отговорить его, да без толку. Обвенчались, она потом на него смотрела так, словно он ее от смерти спас, не знала, как угодить ему, чем услужить. Две недели назад она родила мертвого ребенка, а через день и сама умерла. Казалось бы, оно и к лучшему, но Джеффри, сдается мне, успел привязаться к ней и до сих пор ходит с хмурым лицом. Я пообещал найти ему другую девушку в жены, чистую, никем не тронутую, дать за ней приданое. А он ответил, что больше не намерен жениться, раз уж так вышло. Вроде бы глупо, Робин, а у меня сердце за него болит. Нельзя же так расстраиваться! И жену его жаль: как шерифу откажешь? Ох, будь моя воля, свернул бы я шею сэру Рейнолду и за девчонку, и за Джеффри!