Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны

13 декабря.

С утра держался той же тактики, – ни о чем не спрашивая и ничего не говоря, точно не я, а кто то другой должен сегодня ехать. Впечатление от утренних газет – кислое. По-видимому, Боливия серьезно решила лезть в драку и за ее спиной есть какой-то могучий покровитель и толкач. Она категорически отказывается признавать конвенцию Гондра[140], несмотря на свою под ней подпись, и ее представитель на Вашингтонской панамериканской конференции вышел из ее состава.

Моя тактика с А., по-видимому, возымела свое действие. Когда я в 11 ч. уходил со службы, он, крайне любезно, пожимая мне руку, объявил, что поездка моя утверждена министром, что я сегодня же после обеда получу деньги и чтобы я готовился к отъезду, но конечно, не сегодня, а с ближайшей оказией. Придя после обеда, застал его отдающим аспиранту[141] распоряжения о покупке всех нужных для минного заграждения материалов по составленному мной списку. Когда я сказал ему, чтобы он имел в виду, что здесь имеется крупный специалист по минам – И.И. Исаков, он просил сейчас же пригласить его к нам.

Привез Ивана Ивановича[142]. Делали опыты устройства электрического запала из волосков электрической лампочки. Опыт был удачен. Завтра попробуем соорудить настоящий запал и испробовать его индуктором (авиационное магнето). Денег, конечно, не получил. Вечерние газеты – более успокоительные. Боливия вновь вошла в Панамериканскую Вашингтонскую конференцию.