Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Картина этого яркого апрельского утра как живая встала у меня в памяти в это яркое и тоже апрельское утро, когда я вылез из трюма французского парохода и далеко впереди по носу увидел заветный проход.
Босфор! Три года войны к нему неизменно были направлены все наши помыслы. В нем и только в нем мы видели весь смысл нашей тяжелой боевой работы‚ самого нашего существования… И как близки были мы к осуществлению этой мечты! В Одессе готовились уже транспорты и особые баржи для предстоящей десантной операции; формировался и концентрировался уже десантный корпус; в штабе флота разрабатывались уже детали совместной операции флота и армии; турецкий флот, закупоренный окончательно в Босфоре, не смел уже высовывать носа в Черное море. Турция агонизировала…
Но вот пришла «светлая и бескровная», со своим миром без аннексий и контрибуций, с Керенскими, Черновыми, Чхеидзе и целыми вагонами человеческого отребья, клейменного как каиновой печатью германской пломбой, и – судовая радиостанция, вместо боевых диспозиций и приказов, вместо даваемых к пушкам расстояний до Каваков, до Анатоли Хиссар, Румели Фанар и Стении[134], стали принимать истерические вопли: «Всем, всем, всем… граждане, спасайте революцию, революция в опасности!..»
«Caucase» вошел в темно-синие воды Босфора и стал на якорь у Кавака. Карантин. Пассажиров, как послушное стадо баранов, трюм за трюмом, стали выгружать в подходившие баржи и отправлять на берег, где они должны были брать душ и дезинфицировать свое белье и платье. На берегу выстраивались длинные очереди в ожидании, когда ранее прибывшие проделают все необходимые операции и освободят место. От этих операций не был освобожден никто – ни стар ни млад.
«Caucase» простоял в Каваке несколько дней. На второй или третий день с моря пришел русский транспорт и стал недалеко от нас на якорь. Расстояние между пароходами позволяло переговариваться, и между обоими судами сейчас же началось общение. Пароход этот принес нам печальную весть: Крым также оставлен союзниками и занят большевиками. Транспорт этот был из Севастополя.
Наконец «Caucase» поднял якорь и пошел в глубь Босфора. Мы уже знали, что в Константинополе нам высадиться не разрешат, и что высадка беженцев будет произведена на одном из Принцевых островов, где союзники оборудовали для них лагеря. Меня этот вопрос интересовал очень мало, ибо я отнюдь не собирался поступать на иждивение союзников и твердо решил при первой же возможности вернуться на тот клочок земли, где еще дралась Добровольческая армия.
Вот «Caucase» прошел уже Босфор и, не замедляя хода, стал склоняться влево, огибая Хайдар-Пашу и Кадыкей. Справа промелькнули острова Проти, Антигона, Халки и Принкипо. «Куда же нас везут?» – недоумевал я. Но вот пароход стал склоняться влево, к берегу, и у одного местечка отдал наконец якорь.
Местечко оказалось Тузлой. Там был второй карантин, где над нами проделали ту же операцию, что и несколько дней назад в Каваке. Мы безропотно подчинились этой прихоти наших благодетелей. После этого, уже вторичного купания и дезинфекции, пароход на другой день снялся с якоря и на этот раз стал у острова Халки. Трюмная жизнь кончилась.
На берегу нам предоставлена была относительная свобода. Желающие могли нанимать себе, если у них на то были средства, собственные помещения и селиться где угодно на этом острове. Нашему отряду был отведен какой-то полуразрушенный турецкий дом, где наша холостая молодежь и разместилась с грехом пополам. Мы с В. подыскали неподалеку от отряда небольшую квартиру в греческом доме. Питались мы обычно в отряде, который получал, как и все беженцы, от союзников прекрасную и обильную провизию натурой, из которой, при отряде же, готовился обед и ужин.
Как-то незаметно подошли пасхальные праздники. Беженцы отслушали Светлую Заутреню в Халкинской греческой семинарии и разговелись чем Бог послал.
На Святой штаб генерала Шварца, служивший исполнительным органом союзного командования и передатчиком распоряжений, касающихся беженцев‚ уведомил, что желающие вернуться в Россию должны приготовиться к известному дню для посадки на пароход «La Navarre», идущий в Новороссийск. Желающих оказалось немного. В большинстве это были одиночные офицеры; частную же публику, вырвавшуюся из красного ада под благословенное небо Принцевых островов, в это время нельзя было бы заманить туда обратно никакими калачами. В защиту их нужно сказать, что им действительно нечего было делать на том, вновь небольшом клочке земли, где дралась Добровольческая армия.
134
Турецкие форты. Стения – стоянка «Гебена» в Босфоре. – Авт.