Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Тронулись в 1 ч. 30 м. Уже выйдя в реку, комендант отвел меня в отведенную мне каюту на верхнем мостике и дал мне в мое распоряжение вестового матроса. С его помощью, постелив на дощатую койку одеяло, поверх него покрывало, а затем простыню, устроил постель. С наслаждением снял с себя непривычные краги и, несмотря на жесткую, узкую и короткую койку, с громадным удовольствием вытянулся и заснул под давно не испытываемое потряхивание машины. Среди ночи несколько раз просыпался от бурного веселья будущих Пироговых, которые все никак не могут успокоиться. Пение и бренчание на пианино почти не прерывается.
Встал сегодня в 9 ч. Встретил Салазкина[147]; едет в Consepcion ставить разборный сарай, который везет с собой. Очень рад, есть с кем словом перемолвиться. Recalde спит почти непрерывно; при нем, конечно, какой-то мальчик. Комендант – мил и любезен донельзя. Жарко. Теневая сторона забита веселыми «хирургами». Каюта моя – на западную сторону, и после полдня солнце нажаривает ее вовсю. Что-то будет в Bahía Negra!
20 декабря. «El Toro».
Идем уже с большим опозданием. О милый Парагвай! Он всегда верен себе. В Antequera простояли с 1 ч. до 8 ч. утра, ожидая прибытия из San Pedro пополнения в 130 человек. Попадем в Consepcion не раньше чем в 7–8 ч. вечера. То же веселье, то же «ура», музыка и такое же анафемское пекло.
К 7 ч. вечера показался Consepcion. Издали уже была видна на пристани огромная толпа народа. Наши хирурги приоделись, а главное, вооружились. У каждого на поясе – огромный револьвер; самый пояс утыкан патронами; все в крагах или в высоких сапогах; всем своим видом они сильно напоминали блаженной памяти наших земгусаров. В 8-м часу отшвартовались. В толпе встречающих много кадет, видны офицеры училища. Тщетно высматривал Н.Ф. Эрна и в толпе его не видел. Сойдя на берег, сразу был встречен моими питомцами 1-го курса, которые взялись проводить меня в офицерский дом, где живут офицеры училища и где я мог найти Николая Францовича. Прошли через весь город по его главной улице. Большое оживление, всюду много военных. Где-то гремит музыка. Встречающиеся знакомые офицеры сердечно приветствуют.
Н.Ф. не застал. Остался ожидать его в офицерском доме, куда он вскоре и явился, предупрежденный о моем приезде видевшими меня офицерами. Не зная времени отхода моего парохода и боясь опоздать, т. к. офицерский дом был очень далеко от пристани, решили поужинать в городе. Всюду все полно. С трудом получили ужин в «Hotel Victoria» (громкое название) и вернулись на пристань, где долго сидели на скамейке, пока разгружался пароход. Отвалили около 1 ч. ночи. Пошли в Riacho Negro разгружать салазскинский сарай. Не ложился спать до конца разгрузки, чтобы быть полезным в случае нужды Салазкину, плохо говорящему по-испански.
21 декабря.
Кончили разгрузку в 5-м часу утра, когда уже светало. Пошли на север. Проспали до 11-ти. Публики поубавилось. Остались только «хирурги». Сидя на баке, слышал, как в кают-компании наш комендант, собрав «земгусаров», читал им лекцию о дисциплине и заявил, что по морскому регламенту я, как старший в чине, являюсь здесь главою всех и все обязаны мне подчиняться не за страх, а за совесть. Затем он сообщил обо мне краткие биографические сведения, которые, к сожалению, мне не удалось дослушать. Я узнал лишь что я «Capitán de Corveta» и был секретарем русского адмирала. Тут мне помешал слышать дальше мой вестовой, который подошел ко мне спросить, не нужно ли мне чего-нибудь. Вскоре подошел сам комендант, пригласив меня спуститься в кают-компанию к обеду и предложив занять председательское место, от каковой чести я любезно отказался, сказав, что я только что встал и обедать мне не хочется.
Наш пароход уже не носит названия «El Toro», изменив его на «Capitán Figari» – фамилия офицера, убитого при контратаке на форт «Mariscal López».
6 ч. вечера. Puerto Pinasco. Все население Puerto – на берегу. Видны характерные фигуры сев[ерных] американцев и несколько дам европейского облика. Полное повторение церемониала: «campamento»[148] ура, часовые у сходень и т. п. На стеньге нашего парохода – флаг Красного Креста. В Pinasco сошла часть наших «хирургов». Взаимным овациям между сошедшими и остающимися не было конца. Приняли с берега человек 150 резервистов. Впервые заметил в эти дни ревущих баб. Около 7 ч. вечера отошли с пением гимна. Картина на фоне вечерней зари была очень красивая и, при некоторой чувствительности нервов, даже волнующая. Наш командир уверял меня, что он видел на берегу плакавших янки… Se non e vero[149]…
147
Бывший офицер Текинского конного полка. Во время войны с Боливией геройски погиб в одном из боев. Его именем названа одна из улиц Асунсьона и написана драма, озаглавленная «Salazkin». Автор этих воспоминаний видел эту драму в постановке о[тцов] иезуитов. – Авт. Салазкин Сергей Сергеевич (? – 1933) – ротмистр. До 1928 г. проживал в Чехословакии, затем в Парагвае. 30 ноября 1933 г. погиб в бою у Нанавы (по другим данным – умер 13 ноября от ранений). – Сост.
148
Лагерь (исп.). – Сост.
149
Если это и неправда, то хорошо придумано (ит.). – Сост.