Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Та вместе с сестрой непринужденно порхала от одной группы гостей к другой, весело щебеча; разница между ними была очевидной. Лен обнаружил, что наслаждается этим контрастом. В отличие от сестры пламя Джоан горело не так ярко. Но в ней была чистая, искренняя вера в людей, доброта души. Хотя здесь, на острове, Джоан как бы уменьшилась. Она подчинялась этому месту, его ритуалам и привязанностям, холила и лелеяла его. Как и все остальные, подумал он. Это подходит для ученых и поэтов, людей, которые остаются на одном месте и проводят всю жизнь в размышлениях. И для Огдена Милтона, отражением которого было это место. Но не для него. Лен посмотрел на профиль Джоан, которая с улыбкой – неизменной улыбкой – кивала женщине в синем кардигане. Чувства переполняли его. Ему хотелось показать Джоан, как мало это место… и какой большой может стать она сама, могут стать они… вместе. Ему хотелось рассказать ей об этом, немедленно.

Он поднял голову и увидел, что Редж стоит у своего костра и смотрит на него – с бутылкой пива в руке и странным выражением на лице.

Редж взглянул на него, потом перевел взгляд на огонь.

– Что ты делаешь? – спросил Лен, подходя к нему.

– А ты как думаешь? – Редж говорил так тихо, что Лену пришлось наклониться к нему. Редж повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

– Знаю я тебя, – сказал Лен. – Ты что-то задумал.

Редж покачал головой, и они повернулись к остальным.

Дикки Пратт обходил очередной круг с бутылкой джина, и Лен подставил свой стакан. Дикки остановился. На мгновение Реджу показалось, что он не станет наливать. Но Дикки наполнил стакан, а затем второй рукой плеснул туда тоник.

– Послушайте. – Дикки задержался рядом с ними, переводя взгляд с Реджа на Лена. Его щеки залились румянцем. – Я хочу кое-что прояснить.

Редж сделал глоток пива, не сводя с него глаз.

– Не будем ходить вокруг да около: я не испытываю неприязни к евреям.

Лен молча смотрел на него.

– Мы работаем вместе, – с вызовом сказал Дикки. – И у меня много друзей евреев.

Лен кивнул и перевел взгляд на гостей.

– Знаешь, что сказал Отто Кан? – спросил он.

Дикки покачал головой.

– Пархатый – это еврейский джентльмен, который только что вышел из комнаты.

Дикки замер.

– Дикки? – Эвелин, появившаяся рядом с ним, не спускала глаз с Реджа. – Нам нужен джин. – Она потянула за собой Дикки, который ошарашенно молчал, не в силах сдвинуться с места.

– Пойдем, – тихо сказала она жениху.

Но Дикки стоял, качая головой и переводя взгляд с Лена на Реджа.

– Какого черта?

– Дикки.

– Вы-то двое на что злитесь? – взорвался он. – Ты, Леви, работаешь в «Милтон Хиггинсон», а ты… – он посмотрел на Реджа. – Ты закончил Гарвард. Вы должны быть на нашей стороне. Вы должны быть примером решения.

– Решения? – Редж присвистнул. – Какого? Окончательного?[33]

– Редж, – выдохнул Лен.

– Полегче. – Дикки нахмурился. – Ты у нас в гостях.