Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
В квартале от училища он забрел в незнакомый, сплошь заросший и от этого темный переулок; впереди, над вершинами акаций во дворах, светились звезды. Здесь все было тихо, тепло, провинциально, как когда-то бывало в детстве по вечерам в заросших липами замоскворецких тупичках.
Неожиданно он услышал из распахнутого освещенного окна на втором этаже приглушенные звуки пианино, и молодой женский голос запел:
Он прислонился плечом к стволу тополя и стал слушать с перехваченным горлом, глядя в тихую листву акаций, на которую мягко струился свет абажура…
Глава восьмая
Сегодня Алексей дежурит по батарее.
В воскресный день половина курсантов в городском увольнении; и кажется, что с полудня до сумерек в расположении батарей и всего училища прочно поселяется солнце. Оно блестит в натертых паркетных полах кубриков, в пустынных коридорах, на подоконниках, оно смотрится в кафельные полы просторных умывален, белыми сияющими столбами пронизывает воздух лестничных площадок.
А в воскресный вечер жизнь не уволенных в город переносится в учебный корпус. Но здесь сейчас никто не занимается — тут просто больше свободного места. Из просторного класса топографии, где на стенах развешаны различного масштаба карты и схемы маршрутных донесений, звучит патефон, раздается хохот курсантов и густой голос Полукарова — здесь работает «Секция патефонной иголки». Сам Полукаров, организатор «секции», давший ей это название, обучает желающих правилам хорошего тона. Тут собрались все, кто по разным причинам не пошел в увольнение: Витя Зимин, Ким Карапетянц, Нечаев, Миша Луц и Гребнин. Вокруг толпятся любопытствующие зрители из соседних батарей. Курсант Нечаев — внушительного роста, широкоплечий, конопатый — по-праздничному сверкает начищенными пуговицами, пряжкой ремня, зеркально отполированными суконкой хромовыми сапогами. Перед ним стоит Полукаров и недовольным рокочущим голосом втолковывает:
— Подожди ты, не топай! Что ты топаешь, как слов на свадьбе? Ты подходишь, наклоняешь голову и говоришь: «Разрешите?» Она встает. Ты осторожно берешь ее за талию. Подожди, подожди, что ты меня хватаешь?
Ты что, брат, трактор подталкиваешь, что ли? Куда ручищами прешь? Хватаешь с лошадиной грацией! Подожди, да не смотри ты на носки своих сапог, дубина стоеросовая. Слушай музыку. Карапетянц, заводи!
Карапетянц, до синевы выбритый, нахмуренно сосредоточенный, — он все делает серьезно, — заводит патефон, переворачивает пластинку и в солидном ожидании садится на подоконник. Полукаров, обворожительно улыбаясь, наклоняет голову и делает приглашающий жест в сторону поставленного к стене стула, на котором должна сидеть «она».
— Предположим… Ну так вот, начался, скажем, вальс. Ты подходишь… Стой! Карапетянц, ты что завел? При чем тут хор Пятницкого? Ошалел? Меняй пластинку! Ну и бестолочь вы, братцы! Кто вас только воспитывал, черт вас дери?
Нечаев скомканным платком вытирает пот со лба и страдальчески отпыхивается. Карапетянц по-прежнему серьезно ставит другую пластинку. Гребнин и Луц давятся, трясутся от беззвучного смеха; однако у Зимина завороженно блестят глаза: он ждет своей очереди. Витя в новом, парадном обмундировании, весь тоненький, выглаженный, слушает Полукарова внимательно, с напряженным вниманием. Зрители гудят со всех сторон:
— Снять Карапетянца с командования патефоном! Не справляется с обязанностями. Давай танго!
Между тем Полукаров продолжает:
— Ну так вот… Подожди, на чем мы остановились? Нечаев, куда ты, шкаф дубовый, смотришь? Да разве с такой растерянной физиономищей можно подходить к девушке? Где мушкетерство, оглобля ты эдакая? Слушай темп музыки и приятно улыбайся! Изображай гусара! Ну так вот, ты подходишь, слетка берешь ее за талию… Опять хватаешь? Да ты что?..
Гребнин и Луц уже не могут сдерживаться и хохочут, валясь животами на столы. Глядя на окончательно растерянную конопатую физиономию бесталанного Нечаева, на возмущенное лицо Полукарова, на сосредоточенно-серьезную мину Карапетянца, Алексей тоже хохочет под насмешливые советы развеселившихся зрителей:
— Нечаев, не дыши!
— Не прижимайся к девушке!
— Грациознее! Не выставляй зад вопросительным знаком!
Витя Зимин неодобрительно оглядывается на смеющихся и, поправляя ремень, внезапно говорит тонким голоском:
— А потом со мной потанцуй, Полукаров. Ладно?