Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
— Больно? — Глаза ее, темные, как ночная вода, приблизились к его лицу, и губы перестали улыбаться.
Ему стало горячо от ее дыхания, и в тумане головокружения мелькнула мысль, что губы у нее упругие и нежные, а он видел их очень близко, эти ее мгновенно переставшие улыбаться губы.
— Нет… — наконец ответил он и поперхнулся.
— Неправда, у тебя даже лоб стал влажным.
Пересиливая себя, он с хрипотцой в голосе сказал совсем не то, что хотел сказать:
— Пойдем в парк… Там гулянье сегодня.
Держа в одной руке пузырек, в другой вату, она задумчиво мяла в пальцах тампончик.
— Тебе хочется в парк? Серьезно?
— Хочется.
— Хорошо. Только на час, не больше. Мне нужно учить свою терапию.
— Даю тебе слово — на час.
— Хорошо. Тогда мне нужно переодеться. Подожди.
Майя вышла в соседнюю комнату, а он, облокотясь на подоконник, расстегнул воротник гимнастерки на ветерке, обдувавшем его прохладой вечера, и еще чувствовал то случайное прикосновение Майиной груди, когда встал с дивана, весь словно охваченный огнем, и видел ее переставшие улыбаться губы. В тишине он слышал ее шаги в соседней комнате, потом из-за двери донесся жалобный вскрик:
— Ой!
— Что случилось? — громко спросил он, и жаркая сила толкнула его в соседнюю комнату.
— Что ты делаешь? Не входи! Я еще не оделась.
— Но что случилось, Майя?
Нет, конечно же, ничего страшного не произошло — она стояла у раскрытого гардероба, верхняя вешалка оборвалась, платья кучей лежали на полу, и она повторяла испуганно:
— Не смей, не входи! Как не стыдно! Слышишь? Не смей!
Она спряталась за дверцу, ее босые ноги беспомощно переступали по упавшей одежде, дверца шкафа косо двигалась, сверкая зеркалом прямо ему в лицо, и он даже засмеялся.
— Майя, послушай… — Он вошел в комнату и начал торопливо собирать платья на полу. — Я тебе помогу… Я быстро, Майя…
А она, все загораживаясь дверцей, говорила умоляюще и торопливо:
— Борис, уйди, не то завизжу на всю квартиру. Уйди же, прошу тебя!
Тогда он выпрямился и осторожно, с опасением глядя на эту злополучную дверцу, спросил тихо:
— Разве ты не любишь меня?
— Борис, уйди, не надо, не надо же! Я… ничего не могу ответить, я босиком…
Она сказала это по-детски наивно, и он проговорил с замиранием в голосе:
— Майя… Ты не ответила…
И, не услышав ответа, потянул на себя зеркальную дверцу. Большие темные, замершие глаза смотрели на него в упор с мольбой и отчаянием.
— Майя, я люблю тебя… А ты?
Он увидел, как маленькие прозрачные слезы горошинками покатились по ее щекам, губы задрожали, и она, отворачиваясь, прошептала еле слышно:
— Ты… ты не спрашивай…
Потом, когда все случилось, Майя плакала и говорила, что так никогда больше не надо, что это стыдно, что ей нехорошо, и, вспоминая ее слова, ее слезы, он невольно зажмуривался от нежной жалости к ней.
Возвращался он в училище в тот безлюдный час рассвета, когда недавно погасли над белеющими мостовыми фонари и уже светлели задернутые на окнах занавески. И только он один не спал в эти ранние часы и, слыша звук своих шагов, шел по пустынным улицам, мимо закрытых подъездов, мимо гулких, еще темных парадных, шел счастливый, влюбленный…
«Все будет хорошо, — думал он возбужденно. — Ах, как все будет хорошо! Я закончу училище, попрошу назначение в Ленинград, возьму ее с собой. Нет, все прекрасно, отлично!»
Однако, как это часто бывает, радость ходит рядом с бедой — в тихом по-ночному вестибюле дивизиона его Остановил невыспавшийся, встревоженный дежурный, сообщил:
— Старшина, тебе немедленно надо позвонить командиру дивизиона. Тут, понимаешь, он проверял уволенных в город, тебя не было. Приказал: придешь — немедленно позвонить ему на квартиру.
— Сам проверял? Когда? — Борис быстро глянул на часы. — И что? Что он сказал?
— Позвони, старшина.
Борис решительно набрал помер телефона; квартира командира дивизиона томительно молчала; затем в трубке послышался кашель, осипший, заспанный голос:
— Слушаю. Майор Градусов.
— Товарищ майор, вы приказали…
— Кто? Что?
— Старшина Брянцев говорит.
Молчание.
— Вот что, старшина Брянцев, вы когда пришли из увольнения? В четыре часа утра. А у вас увольнительная до двенадцати. В двенадцать часов вы сами лично должны были проверять увольнительные, а вы где были?
— Я провожал девушку, товарищ майор.
— Провожали девушку и забыли о своих прямых обязанностях? Вы полагаете, что старшина дивизиона может нарушать устав?