Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
И ты будешь терпеливо ждать, когда мне удастся освободиться, когда я приеду. Ведь я приеду, это факт. Отпуск будет коротенький – только 10 дней, включая сюда и проезд. В Москве удастся побыть в лучшем случае дней 6, не больше. И все-таки, какое наслаждение, какая необходимость!
Матвеев приедет в конце сентября. Затем, вероятно, уедет Барченков, а после него – я. Правда, разговоров с корпусным врачом еще не было, но мы уже так решили промеж себя. Таким образом, мне пришлось бы поехать во второй половине октября, около 17-го! Вот было бы курьезно! Сегодня именины Веры Михайловны, а ровно через месяц, в день своего рождения, я, может быть, уже у тебя!
Еще в Радзихове вышел приказ, разрешавший всем строевым офицерам кратковременный отпуск. Сначала отпускали и врачей, но вскоре было получено разъяснение, что к врачам это не относится (почему?). И вот сегодня новое разъяснение, на этот раз вполне авторитетное. Скоро, скоро, Шурочка! Ты только потерпи, не будь слишком нетерпеливой, не впадай в уныние от долгого ожидания.
А как хорошо бы приехать не в гостиницу, а в свою собственную квартиру, к своему собственному семейному очагу!!! Мечта!
А у меня на столе цветы не переводятся!
Твой радостный Ежка.
39.
М[лодава], 18-го сентября 1915 г.
Моя Шурочка, сегодня я получил твое длинное письмо от 5-го сентября с описанием разговора с директором и свадьбы (Насти, сестры Ал. Ив. – Сост.). Разговор этот меня не совсем удовлетворил: ведь это только начало, а где конец? Непонятно, возразила ли ты что-нибудь ему на замечание его, что придется тебя задержать, или же смолчала. Думаешь ли ты остаться в случае какого-либо конкретного предложения, или же решила уйти во всяком случае? Вероятно, ты сама еще не нашла ответа на эти вопросы и не знала, что ответить.
И правда, ведь трудно ответить определенно. Ведь от этого ответа отчасти зависит и наше будущее, по крайней мере, внешние его условия. Что ты найдешь себе работу в земской организации, в этом я не сомневаюсь. Боюсь только, что ты слишком много возлагаешь надежд на возможность нашей совместной работы или хотя бы просто близости в этих новых условиях… Как бы ты тут не испытала горьких разочарований… Имей еще в виду, что наши письменные сношения могут еще более затормозиться, если и ты и я будем передвигаться.
Это, Шурочка, не совет тебе оставаться в Морозовской больнице. Просто я боюсь, как бы ты не создавала себе иллюзий, которые потом не оправдаются, и считалась бы и с этими возможностями. Ведь для моей впечатлительной Шурочки неоправдавшаяся надежда – это тройной удар. Впрочем, я надеюсь, что нам еще удастся об этом поговорить лично, непосредственно – должен же я быть у тебя еще до зимы!
Прочел твое описание свадьбы. Самая обыкновенная по внешней обстановке, с лишней мишурой, родными, даже выпивкой… Я не осуждаю, Боже сохрани, но нам ведь это не нужно совсем. К чему всё это? К чему свое святая святых выносить напоказ, хотя бы и доброжелательным людям, даже своим ближайшим родным?
Тут у нас разногласия нет и не может быть. Да вообще, разве у нас возможны разногласия!? Какое это отрадное чувство, знать, что есть такой человек, с которым у тебя всё общее, с которым тебя ничто разъединить не может! Шурочка моя хорошая!
Твой Ежка.
40.
М[лодава], 19-го сентября 1915
Милая Шурочка, сегодня от тебя получил письмо от 6-го/IX. Как долго идут теперь письма! Целых 13 дней! Целая вечность!
Ты пишешь: «Кажется, что ты где-то далеко, и нет никакой возможности найти тебя». А когда ты мне пишешь, что Москва, как большой муравейник, и улицы запружены народом[320], то мне тоже кажется, что это где-то далеко-далеко, во всяком случае, не в этом мире, где есть только воюющие или беженцы, причиняющие страдание и страдающие…
Неужели и сейчас в 5 часов дня по Кузнецкому фланирует нарядная публика, у Мерилиза[321] закупают, зевают у витрин Дациаро[322], а вечером заполняют все кинемо и всю Тверскую!.. Я знаю, что это так, но в настоящий момент как-то не принимает душа. Удивительно все-таки человек ко всему привыкает, чудно он создан. А вот попади я в Москву, и тоже буду находить всё это вполне естественным, нормальным…
Сегодня прочел в приказе по санитарному отделу армии о назначении А. С. Молодёнкова[323] старшим врачом санитарно-гигиенического отряда 12-го корпуса № 14, на ту же должность, которую здесь занимает Щастный. Я рад за него, это все-таки подобие медицинской работы: лаборатория, исследования, прививки. Если только у него найдется толковый фельдшер, который будет вести у него канцелярию, то его дело в шляпе. Надо будет ему написать, поздравить с новым назначением.
320
Оживление на московских улицах было вызвано не праздношатающейся толпой. 6 сентября Ал. Ив. писала: «Вот уже третий день, как не ходят трамваи. Вчера добиралась до 4-й Тверской частью пешком, частью на извозчике. Последние так дерут, что волей-неволей приходится добираться путем пешего хождения. А какое оживление на улицах! Прямо муравейник. Даже занятно посмотреть. С Тверской поехали <…> на Ярославский вокзал. И там такой же муравейник: едут, едут без конца. Тяжелое впечатление производят сидящие на платформе беженцы, но еще тяжелее видеть безногих или с парализованными ногами офицеров на руках у носильщиков».
321
Роскошный магазин торгово-промышленного товарищества «Мюр и Мерилиз» на Петровке, д. 3.
322
Магазин торгового дома «Дациаро И. и Д.» на Кузнецком мосту, д. 7 славился высококачественными графическими и писчебумажными товарами.
323
Алексей Сергеевич Молодёнков, из ординаторов Морозовской детской больницы.