Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Жаль, если что-то случилось, — искренне посочувствовал Влад. — Но я не науськиваю несчастья. Жизнь — вот кто истинный дьявол. А я лишь научился ее подлости считывать; с возрастом приходит. Будь осторожен.
====== Глава 95 ======
В пути передо мной стоял нелегкий выбор: сосредоточиться на шальном биении сердца, с каждой минутой все яростнее прострелимого болью, или попытаться найти спасение в мире фантазии. Вот только тон матери в коротком телефонном разговоре не позволял возникнуть обнадеживающим иллюзиям, а угнетающе мрачные картины довели бы меня до сердечного приступа раньше, чем я успел бы приблизиться к родительскому дому. Транспорт как назло медлил на остановках, от одной к другой ехал без обыденной спешки, по крайней мере я воспринимал течение времени совершенно иначе, допуская, что там, за километры от меня, моя мама может быть при смерти… Зубы отдирали слизистую рта так, что вокруг языка получался «суп с тряпками» — с обрывками плоти вместо яйца и порозовевшей слюной, подменившей бульон. Оголенное мясо, нежное, солоноватое, болью лишь немного помогало бороться с тревогой. Ногти отдирали кожу от уголков соседних ногтей, вокруг коих образовывались тонкие кровавые канавки. Я не мог остановиться: для этого необходимо было послать мысленную команду телу, однако в голове, налившейся свинцом, все пространство занимала многотонная плита — молю Бога, чтоб не могильная…
Пешую часть пути я несся по улицам, задыхаясь, сталкиваясь с незнакомцами и вместо искренних извинений выдавая только рваные хрипы. В парадную дверь я врезался плечом: туловище одеревенело, потеряло чувствительность, решило пока лишь запоминать всякую незначительную травму, чтобы завтра выкручивать мне каждый нерв болью, а кожу украсить озерами синяков. Кнопку дверного звонка я вдавливал пальцем рьяно, как сумасшедший. От частых сильных выдохов напитавшаяся потом челка чуть колыхалась из стороны в сторону, но не отлипала от кожи.
Я звонил в дверь долго — никто не открывал, и образ лежащей на полу без сознания матери вгрызался в мясо, скреб когтями по беззащитным извилинам! В секунде от того, чтобы вызвать машину скорой помощи, я додумался схватиться за ручку, нажать на нее, — дверь оказалась открыта. Чтобы моя мать, вечный паникер, не доверяющая окружающим ни в чем — и оставила входную дверь незапертой?..
Я влетел в квартиру, решил не тратить время на скидывание обуви у порога: лучше потом перемою полы — когда смогу убедиться, что с матерью все хорошо!.. Свет в коридоре был выключен, а ориентироваться по рыжему электрическому пламени с лестницы не удавалось, ведь и само оно через окно площадки слабо проливалось от уличного фонаря. Мое тело сделало бодрых шагов пять — столкнулось с чем-то маленьким, мягким, качнувшимся, и руки прижали это к одежде, не дав ему упасть.
— Ой, — только и обронила Катя.
Сглотнув, я осторожно отступил от нее и позади нашарил клавишу выключателя. Свет под потолком вспыхнул, мы оба поморщились.
Короткие косы заметно поистрепались, потому что никто сегодня их не развязывал и не расчесывал волосы. Плечи были лишь наполовину скрыты рукавами фиолетовой футболки, усыпанной микроскопическими рисованными котами, и кожу сплошь покрывали мурашки, потому я поторопился к двери, притянул ее, закрыл на задвижку.
— Где твой папа? — как можно мягче спросил я, и ребенок пожал плечами. — А бабушка?..
— На кухне. — Ненадолго замявшись под шум оставляемой на вешалке верхней одежды, Катя все-таки озвучила: — Можешь мне сделать покушать?.. Я попросила бабушку, но она молчит…
— Конечно, красавица.
Вступив в тапки, я пошел за расцветшей племянницей вглубь квартиры, по пути заглянул на кухню и приметил материн силуэт за столом у окна — перед пожаром уличного света. Ее спина заметно вздымалась: дышит, слава Богу… Значит, выбившие ее из колеи новости подождут. На минуту мы зашли с Катей в ванную, и пока я смывал с рук невидимую грязь общественного транспорта, поинтересовался как бы невзначай:
— А давно бабушка сидит в темноте?
— Как стемнело, — последовал логичный ответ. — Включишь свет у меня? А то без него страшно…
Я вырубил воду в приливе злости: что бы ни происходило в жизни человека, в первую очередь он обязан заботиться о доверенном ему ребенке!.. А тут Катя сидит в темноте и страдает от голода…
В бывшую комнату Вэла мы пришли вместе. Фонарный свет сюда не добирался, и в кромешной тьме на кровати горел Катин планшет, бросающий на потолок пугающие даже меня, взрослого, тени. Я щелкнул по выключателю, и одновременно с солнечным заревом, согревшим здесь каждую поверхность, зажглась и довольная улыбка ребенка. Задернув шторы, я хотел уже идти на кухню за ужином для Кати (Господи, она обедала хотя бы?..), но девочка перегородила мне дорогу с белым шнуром зарядки в руке.
— Мне не разрешают подходить к розеткам, а планшет вот-вот сядет. Включишь?..
Так она могла остаться вообще без света?!..
— Конечно, — выдавил я улыбку и поцеловал племяшу в макушку. — Но придется сесть за стол, иначе провод не дотянется.
Я оставил Катю на стуле у подключенного к сети планшета — в точности там, где много лет назад брат протирал штаны за компьютером. Все его вещи и техника перебрались в другой дом, здесь же остались только мебель и книги — совершенно безынтересные ему вещи. Сам-то он где, если не тут, рядом с дочкой?..
Я намеренно не заговаривал с матерью, чтобы не задерживаться на кухне сейчас: включил свет, специально не притронулся к шторам, но из маминых уст не последовала тирада о том, что там нас увидят из окон дома напротив и улицы, а значит, случится что-то ужасное!.. Что именно — она никогда не могла ответить, но в данный момент даже не вздрогнула от раздражения, швыряясь коим обычно заставляла окружающих подчиняться и делать все по-своему. Будто соревнуясь на скорость, я быстро раздобыл миску, ложку, хлопья и молоко и со всеми этими богатствами вернулся к Кате, смеющейся над серией мультика, найденного в сети. Удивительное поколение! Девочка еще не может достать пальцем до выключателя, а уже серфит в Интернете… К моему удивлению, на появление еды она отреагировала крайне спокойно и мое предостережение насчет холодного молока оказалось лишним:
— Хлопья нельзя сразу есть, а то они невкусные, — профессорским тоном ответила она и прижалась щекой, как котенок, к моему рукаву. — Спасибо…
— На здоровье, — уже совершенно искренне улыбнулся я.
Мой эмоциональный подъем остался в той светлой комнате; из-за двери доносились трескучие голоса персонажей мультфильма и редкий Катин заливистый смех. На кухне тоже было светло, однако ни толики легкости я там не ощущал: очевидно, не столько помещение важно, сколько человек, который в нем находится… Нарочно громко я выдвинул свободный стул и сел возле матери, морально ни к чему не готовый, но откладывать этот разговор и дальше — уже деструктивно.
— Мам, что случилось?..
Она смотрела на столешницу, не мигая; пальцы усиленно терли успевший покраснеть лоб. Глаза были опухшими, порозовевшими. Сухими. Я понимал, как порой трудно может быть начать говорить о чем-то неимоверно тяжелом, посему решил подойти к теме сбоку, чувствовал, что неизвестная беда как-то связана с племяшей.
— Когда Катю привезли?
— Вчера ночью…
Материн голос дрожал, вибрировал от пропитавших все ее естество рыданий, и оттого по спине у меня то и дело пробегали мурашки… Почему ночью?.. Кто в здравом уме повезет ребенка в гости к родне — ночью?..
— Валик привез?.. — настороженно ступал я по трескающемуся льду.
— Да… — Скрипнул старый расшатанный стул: мать откинулась на его спинку, начала приглаживать спутанную солому волос со лба на макушку, но руки окаменели, словно мама буквально схватилась за голову, не зная, что делать. — Где-то после трех часов ночи они приехали… Валик передал рюкзак с Катиной одеждой на первое время и попросил о ней позаботиться… Сам был с тяжеленным рюкзаком за спиной… А сейчас… — рвано вздохнула она. — …его телефон отключен… уже больше суток…
Мне тяжело было слышать и видеть мать в таком состоянии, но необходимо было держать разум в холоде, не дать логике сгнить. Брат опять поссорился с женой и свалил в отместку?.. Но Катя-то почему здесь?..