Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Ослабевшие ноги больше не слушались меня. С металлическим грохотом я обрушился на стул, скрыл подрагивающие губы немеющей ладонью. Доктор понимающе выждала немного и нарушила тишину вновь:
— Вы ему кто?
— Д-двоюродный брат, — солгал я, на мгновение вспомнив Лизу.
— Он несовершеннолетний, так что мне необходимо увидеть его родителя. Он сказал, что их длительное время не будет в городе и Вы за ним присматриваете, однако если у Вас есть возможность связаться с его матерью или отцом, сделайте это.
И без ее слов я знал, что придется так поступить. Ситуация вышла из-под контроля… Силясь вытянуть из Лизы информацию, я пугал ее ответственностью за здоровье Антона, укорял за молчание из принципа, в то время как сам поступал даже хуже: я — взрослый, обязан был думать своей головой, а не поддаваться чужому подростковому гонору. Если бы я с самого начала систематически сдавал Антона Владу, вероятно, подобного бы не произошло…
Я искал имя последнего в списке контактов, внутренне дрожа от страха. Невозможно было представить, как отреагирует искренне любящий своего ребенка отец, узнав о таких аспектах жизни сына, но пугало меня не это. Ненароком найдя во Владе эталон родителя, я боялся разочаровать его и потерять иллюзию отца…
Приближающиеся шаги подменяли мне частые удары сердца. Все это время я бы мог подождать в палате, но мысленно ссылался на отговорку: «Антону нужно побыть одному…» Возможно, именно сейчас ему требовалась моя рука, теплая, надежная, ни за что не отпускающая его ослабевшую ладонь!.. Вот только я боялся получить от него тридцать сребреников… И чувствовал себя ужасно еще и из-за разделяющей меня и Антона стены.
По телефону я признался Владу во всем. Начал с того далекого полузабытого вечера, когда Антон не вернулся домой, а, отправившись на поиски, я нашел его в классе — обездвиженного скотчем. Я упомянул про все те разы, когда склоки со школьными хулиганами Антон подавал как шутку или мелочь, над которой он, великий решатель проблем, возвышается!.. О разбитой губе, дневнике, исписанном матом и проклятиями… И, подобравшись к нынешнему дню, практически потерял голос. Я докладывал чуть ли не шепотом: о возвращении Антона, его состоянии и словах, следом — как можно скорее, пока Влад не успел надумать лишнего, как сделал я, — передал, что поведала врач, и к концу предательского доноса, завершившегося колючей пустышкой «С ним все хорошо, не волнуйтесь!..», я чувствовал каждой клеточкой тела едва сдерживаемую ярость огорошенного чудовищной правдой отца… Он спросил лишь одно, и то, в стальной утвердительной форме:
— Адрес.
Я назвал сбивчиво, желая добавить вдогонку о том, как мне жаль, однако Влад повесил трубку.
…И вот теперь… я видел его, широко шагающего по коридору, приметившего меня у двери палаты сразу, как только вылетел с пахнущей хлоркой лестничной клетки… и не представлял, как отныне смотреть ему в глаза…
Между нами оставались считанные метры, Влад не сбавлял скорость, глядел на меня — шел не к двери, а целенаправленно к косвенному пособнику унизивших его ребенка подлецов!.. Я сжался, в смирении, с сожалением и страхом понурил голову! Широкая пылающая ладонь опустилась на мой затылок тяжело, притянула, и я, изумленный, уткнулся лбом в его волевое плечо. Куртка была холодная, так что я смог чуток остудить плавящуюся кожу лица, залитого стыдом и виной.
— Простите… — пролепетал я, остановившись в полушаге от того, чтобы разрыдаться как ребенок.
— Держи себя в руках, — произнес Влад, потрепал по волосам и отступил. Быть может, понял, что в теплых объятиях я растеряю последние крохи самоконтроля. — Надеюсь, хватило ума не появляться перед ним в таком виде?
— Я не заходил… — утерся я рукавом. — Он не в курсе, что я все рассказал Вам…
— Ничего, сейчас узнает. — Прежде чем скрыться за дверью, Влад сунул мне в руку купюру: — Внизу автоматы — купи себе поесть или кофе.
Захлопнулась дверь, но за мгновение до этого в безлюдный коридор просочилось едкое безмолвное удивление Антона, потому как увидеть этого посетителя он никак не ожидал…
Я брел от палаты прочь на одеревеневших ногах. Затылок ныл — совсем как в детстве, когда я заранее понимал, что сейчас родители начнут орать друг на друга. Но, как и всегда, скандала не последовало: голос Влада был громок и суров, однако с криком и рядом не стоял, как и с попытками словесно унизить, подавить. И все же любые скандалы тяжело переносить, даже уважительные и совсем не травмирующие.
В ближайшем автомате на нижнем этаже я выбирал не то, что сам любил, а то, что обязательно понравилось бы Антону. Влад дал мне деньги не для того, чтобы я набивал желудок, а чтобы успокоился, пришел в себя. Мое спокойствие напрямую зависит от состояния Антона. Поэтому — с маленькой охапкой закусок в ярких упаковках — я неторопливо возвратился на пост у двери. Из-за нее слышались нечленораздельные реплики: Влада — Антона — Влада — Влада — Влада. Наконец, когда он закончил отчитывать притихшего сына, зазвучали шаги, ручка щелкнула, опустившись, и в открывшийся проем порывом предгрозового ветра устремились слова:
— …Я все сказал.
Влад захлопнул дверь, замер перед ней в коридоре, глядя в никуда; на висках пульсировали жилы. Я хотел спросить, все ли в порядке, но вопроса дебильнее сейчас не сыскать! Оттого я молча стоял рядом с Владом, бесшумно дышал — да и думать старался потише.
Куски невидимого льда с треском упали на кафельный пол. Оживший Влад скованно кивнул мне, то ли говоря таким образом «Увидимся!», то ли — «Не прощаюсь…»
…и ушел.
Я мялся под дверью какое-то время. Не так-то просто превозмочь себя и предстать перед взором человека, доверие которого ты — пускай из благих побуждений! — но все-таки обманул…
Пора совершать мужественные поступки… Кое-как, ведь руки по-прежнему были заняты снэками, я справился с дверной ручкой и, наконец-таки, вошел в светлую двухместную палату. Под лунными электрическими лучами на постели сидел Антон, обняв колени и прижавшись к ним головой; соседняя койка пустовала. В ненарушаемой ничем тишине я случайно зашуршал оберткой, и Антон медленно поднял на меня глаза, пустые, безжизненные, — под напряженными бровями.
— Привет. Можно?.. — не нашел что получше сказать. — Я тебе тут принес несколько…
— Зачем?.. — мертвым голосом перебил меня он, и я вздрогнул, никогда таким его прежде не слышал.
— Антон…
— Зачем ты позвонил ему?! — в тот же миг сорвался он на эмоции, ошпаривающие пуще кипятка! — Зачем рассказал все?! Лучше в лицо мне выстрелить из пистолета, чем так подло предать и все ему выложить!..
— Да что ты такое говоришь?.. — остолбенел я.
— …Ты даже не понимаешь, что наделал! Уничтожил все, что только можно было! ОДНИМ ЧЕРТОВЫМ ЗВОНКОМ! — Он вскочил с кровати, схватил с тумбочки свой мобильный и что было сил швырнул его в стену! Во все стороны салютом полетели осколки экрана; я выронил на пол хрустящие упаковки, шарахнувшись к двери. — ТЫ — ПАНИКЕР И ПРЕДАТЕЛЬ! ОН УВОЗИТ МЕНЯ В АНГЛИЮ! ТЕПЕРЬ ТЫ СЧАСТЛИВ?!
— Что?.. — опешенно вымолвил я. — Нет, Влад… он не может…
Бросившись на постель, Антон застонал в подушку от боли, но этот вскрик был ничтожным на фоне также вырвавшегося на волю воя, настоящего торнадо из удушающих чувств!
— Уходи!.. — взмолился он, больше так и не показав лица. — Убирайся сейчас же! Не могу тебя видеть!..
Я вышел в коридор, беззвучно притворил дверь в палату, но в мыслях неизменно продолжалась кошмарная песня из несдерживаемых рыданий Антона… Пережитое унижение заставило его плакать, но не рыдать… в отличие от меня…
Мешал дышать застрявший в горле ком. Заполнившие сознание ледяные блестящие рельсы с каждой секундой вибрировали все ощутимее — приближался мчащийся на полной скорости поезд — по рельсам, с которых мне не сойти…
Для меня и Антона это — конец?..