(Само)обман (СИ)

Вот уж какому даосу здесь нужно вломить! Сюэ Ян в сердцах пихает его локтем в бок, чтобы привести в чувство, и шипит ему на ухо:

— Даочжан, какого хрена?! Совсем уже берега потерял!

— А-Ян! — Сяо Синчэнь трет ребра, куда пришелся тычок. — Я всего лишь выразил искреннюю радость за твоих учениц. Но, несомненно, я не одобряю ваши методы заработка, ведь вы могли не удержать контроль, и пострадали бы невинные люди! Так что вам просто несказанно повезло, что нашелся человек, который… — с каждым словом его осуждающий пыл гаснет, а взгляд мутнеет.

— Прекращай! — Сюэ Ян еще раз пытается его пихнуть, но рука попадает в цепкий захват из горячих ладоней.

Цзинь Гуанъяо, когда еще находил нечто невероятно забавное в построении своих теорий, как-то предположил, что отношения с даосами несут в себе массу добродетели. Ведь хотя бы один человек всегда будет вести себя достойно и не заставит краснеть за себя, чего нельзя сказать о тех, кто с этими самыми даосами состоит в счастливом (это как посмотреть) союзе. Однако потом он вспомнил, что устроил Сяо Синчэнь в пьяном виде, и взял все свои слова обратно, признав свою неправоту. А он был не так далек от истины!

— Даочжан, ты купился на эту чушь? — фыркает А-Цин, с укором качая головой. — Я уже с десяток продолжений этой похабщины слышала, одно невероятней другого!

Сестры Мин гордо вздергивают подбородки и цедят что-то обиженное в адрес некоторых личностей, зашоренных во всех смыслах слова. Несмотря на всю их любовь к подруге, еще немного, и они обидятся!

— Продолжений? — вздергивает брови Сюэ Ян. — Что, он не сбежал от вас на утро как любой нормальный мужик? Ну что вы на меня так вылупились — это же рефлекс! Я вот тоже…

Под помрачневшим взглядом Сяо Синчэня он замолкает, вспоминая, что лично он сбежать решил только через несколько месяцев, и то не по причинам естественных реакций — это был обдуманный и взвешенный шаг, стоивший ему глаза. Лучше эту чарующую информацию оставить при себе или вообще позабыть.

— Учитель, вы иногда такой гадкий. С чего бы ему убегать — он же наш спутник на пути самосовершенствования!

— Сладкие мои, возможно, я пропустил что-то между третьим и четвертым разом, — Сюэ Ян наступает на ногу даочжану, чтобы перестал вздыхать (слушать тошно!), — но в какой момент вы оспутничаться успели?

— Да сбежал он от них! — снова влезает А-Цин. — Глаза продрать не успели, а его и след простыл.

— Не сбежал, а ему пришлось нас покинуть из-за неотложных даосских дел!

— Ох, ну да, в соседнем лесу нарисовалась целая темная секта, вот он и поспешил нести справедливость подальше от вас… Даже записки не оставил! — она сокрушенно качает головой и злорадно добавляет: — И не надо говорить, что не на чем писать было — у вас полная сумка ваших бумажек с мазней, да и он явно без талисманов не ходит.

На ее лице столько довольства, что наконец становится ясно, почему она осталась: ей попросту нравится доводить сестер до ручки. И ведь на самом деле Врушка верит в их байки, только виду не подает потехи ради. А те и рады надувать губы да возмущенно сопеть.

— Не очень-то добропорядочно, — соглашается Сяо Синчэнь. Но участливо предполагает: — Но, как я понимаю, вы потом встретились вновь?

Девы Мин одаривают его благодарным взором, мол, хоть кто-то на их стороне!

— Судьба нас свела через пару лун. Это случилось на постоялом дворе недалеко от границ Ланьлина…

— Настоятельно рекомендую избавить нас от всех деталей вашей встречи, иначе мне кое-кого придется придушить, — предупреждает Сюэ Ян. Он-то догадывается, что ушлый даос одной ночкой после побега не отделался. Но ему уже надоело приводить в себя даочжана — еще парочка таких историй, и пиши пропало. — Давайте сразу к моменту, где вы его измучили настолько, что он согласился признать себя отсамосовершенствованным по самое не хочу.

— Такие вещи понятны без слов, — высокомерно отзываются недооцененные рассказчицы.

Сюэ Ян смеется и начинает хохотать в голос, когда Врушка подхватывает его смех. Он почти задыхается и успокаивается только от возмущенных воплей в свой адрес.

— То есть, вы посношались пару… — он запинается, и поправляется: — Ладно, не пару, парой раз это назвать сложно… И вы счастливо решили, что это что-то значит?

— А я им про что? — горячо соглашается с ним А-Цин.

— А-Ян, неужели нельзя быть помягче? — тихо укоряет Сяо Синчэнь, но его слова просто тонут в последующей гневной тираде.

— Мы, вообще-то, регулярно видимся! И могли сейчас прекрасно проводить время, но кому-то понадобилось нас выдернуть, чтобы заявить: «Здравствуйте, дорогие, я стер вам память пять лет назад, но вы же на меня не в обиде?», — ядовито отзывается Мин Шу.

— «Возрадуйтесь, я вернулся!», — презрительно выдыхает Мин Лицинь, взмахивая руками. И кривится: — Только что-то уже нерадостно. Может, обратно пойдете?

Ладно, это почти справедливый упрек. Пускай думают, как им удобнее, зачем их разочаровывать?

— А как хоть зовут-то вашего… даосского спутника? — идет на попятную Сюэ Ян.

От сестер Мин исходят почти осязаемые волны уничижения и обиды.

— И зачем вам это знать? — холодно спрашивают они.

— Если я когда-нибудь повстречаю вашу зазнобу, — какое удобное слово, однако, если использовать его на других, — то я пожму его мужественную руку и, возможно, даже обниму, исключительно из почти родственных чувств… Ну и рожу набью! Терпеть не могу эту святую братию. Даочжан, не дергайся ты так!