(Само)обман (СИ)

Так вот, шум, который способен воспроизводить весь клан Ань разом, не идет ни в какое сравнение с непрерывным потоком воплей и визгов, исходящих от прибывших дев Мин. В один момент они воркуют над животом Врушки, а в следующий, стоит Сюэ Яну показаться им на глаза, уже представляют из себя сметающий все на своем пути ураган.

— Если я оглохну, кому-то из вас двоих придется пожертвовать мне свой слух, — со стоном предупреждает Сюэ Ян, поднимая перед собой руки. Увернуться от двойного вихря у него получилось, а избежать звона в ушах — нет. — Перестаньте орать!

— Вы очень-очень плохой человек, учитель Ян-Ян, — переведя дыхание, сообщает одна из сестер Мин.

А какая, кстати?.. Одежда у них сейчас одинаковая — довольно невзрачные по сравнению с былым золотом темные платья, — волосы убраны назад простыми заколками… Кажется, Мин Шу, несмотря на то, что младше, была выше. Или наоборот? А в остальном они почти не изменились, разве что лица окончательно растеряли детские черты — теперь это молодые женщины, а не юные девы.

— Для меня это не новость, — морщится Сюэ Ян, все еще задаваясь вопросами, как же теперь различать учениц. Ага, у одной вроде шрам какой-то над бровью — значит, скорее всего, это Мин Лицинь, она с большей вероятностью может получить такое украшение. — Но я вас сюда позвал не для этого.

Он снова кривится от обрушившегося на него шквала вопросов. А где он все это время был, а почему так долго не возвращался, а где господин Син-Син, не приведи Небожители с ним что-то случилось, а что…

— Мы так и будем посередь двора стоять? Тут ваших сказок еще всем с прошлого раза хватило! — резко встревает Врушка, все это время держащая на лице выражение брезгливой снисходительности. И выразительно косится в сторону открытого окна ближайшего дома. Вроде бы там живет особо любопытная тетушка Ань, страдающая приступами скуки… С заклинательством у нее не особо складывается, а со сплетнями она в полной гармонии.

— Это не сказки! — с неожиданным рвением отвлекаются сестры на свою (до сих пор не верится!) подругу. — Вот как ты думаешь, почему мы задержались? Печать активировалась в самый ответственный момент, и пришлось…

— Не сейчас! — рявкает на них А-Цин, и те с обиженным сопением замолкают, будто на них кто полог Немоты накинул. Даже завидно! — Идемте.

Уже облюбованным местом для сбора является дворик за одним из самых дальних домов — именно в нем живет бывший ученик со своей склочной супругой, и там же отвели комнату гостям. Закуток с двумя лавками и здоровенным камнем (к которому воспылал нездоровой страстью даочжан, проводя на нем почти все свободное время) не просматривается снаружи и тем самым не притягивает к себе внимание остального семейства Ань.

Сяо Синчэнь едва ли не соскальзывает со своего седалища для медитаций, когда замечает приближающуюся процессию. Судя по его несчастному выражению лица, он до последнего надеялся, что ученицы его дражайшего спутника не появятся в ближайшие лет десять. Хотя Ань Цян же всех предупредил, что девы Мин уже на подходе — видимо, печать на его руке среагировала каким-то особенным образом. Все же очень интересная техника, надо будет выяснить, что лежит в основе…

— Господин Син-Син!

Ну все, бежать ему уже некуда, а отбиваться воспитание не позволяет. Сяо Синчэнь стоически терпит облепивших его с двух сторон сестер, сыплющих комментариями относительно его персоны. Оказывается, ему лучше всего в белом, и как жаль, что это впервые удалось лицезреть, но вот седину в волосах нужно было все-таки закрасить, хотя и так очень даже красиво, придает его образу трагизма и умудренности. А еще…

— Я рад, что с вашей памятью все в порядке, — наконец выдавливает из себя он что-нибудь, приличествующее случаю.

— Ах, кстати об этом… — Мин Лицинь (шрам у нее, получен от одного ретивого мертвеца, поднявшегося раньше срока) с кровожадным взором поворачивается к Сюэ Яну, только присевшему на одну из лавок.

— А вы когда все вспомнили? — спрашивает он. Извиняться за свой поступок он не намерен, но ему крайне любопытно, как же сработала его экспериментальная техника. Ведь человеческий разум очень хрупкая материя!

Приступов стыда от наставника ждать не приходится, поэтому девы Мин, для виду еще немного повозмущавшись, рассаживаются по местам, чтобы поделиться своей историей. В ходе рассказа возвращается еще и Ань Цян, и его встречают с большим энтузиазмом. Однако, на самом деле, всеобщую радость вызывает всученный его писклявой матушкой поднос с едой, но это уже детали.

Возвращение памяти настигает сестер Мин еще во время допроса от Цзинь Гуанъяо. Не полностью, а только смутными обрывками, но им хватает ума не подавать виду, потому что испытывать на себе повторно Дознание совершенно не хочется. И это еще раз убеждает Сюэ Яна в том, что у девиц мысли идут на одной волне: принимать скоординированные решения, при этом не говоря друг другу ни слова, им не впервой. Оставшиеся воспоминания собираются в полную картину еще почти целую луну, и только после этого вероломный Ань Цян (на этом моменте ученик инстинктивно прячется за А-Цин) выдает, что был в курсе планов наставника. И, разумеется, все тяготы женской обиды ложатся на его плечи.