Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана
- Автор: Макдональд Джон Данн
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-7001-0158-0
- Переводчик: Я. Кубов
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана». Краткое содержание книги:
Вот его заталкивают в машину. Выйдет ли он из нее живым? Вот он бросается спасать девушку, скинутую в реку бандитами. Трэвис Макги — любимец женщин, обаятельный, смелый, благородный. Без единого выстрела удается ему уходить от смертельной опасности.
Возмездие за зло и торжество справедливости — девиз его жизни.
Она приехала из Саванны на большом «Хьюкинзе» среди других пассажиров, страдающих различными недомоганиями, причем большая их часть проистекала, очевидно, от того, что одни люди били других по лицу кулаками. Сойдя на берег, она сняла комнату в отеле «Янки клиппер» и, после того как корабль отбыл дальше по маршруту круиза уже без нее, умудрилась каким-то образом прибиться к нашей компании, говоря, что эти очаровательные ребята с «Хьюкинза» собираются забрать ее на обратном пути в Нассау и что она умоляет избавить ее от этого, потому как просто не переживет еще раз этого вонючего Нассау.
В этом устоявшемся и весьма полезном состоянии шоу-представления она пребывала постоянно. Девушки, похоже интуитивно, отнеслись к ней настороженно. Мужчины были заинтригованы. Она утверждала, что родилась в Калькутте, упоминала трагическую смерть отца на австралийской дипломатической службе, прямо и косвенно приоткрывала собственную карьеру дизайнера в Италии, модельера в Брюсселе, фотомодели в Йоханнесбурге, редактора отделов моды светской хроники в каирской газете, личной секретарши жены одного из президентов Гватемалы. И должен признать, пару раз, когда она ворковала, извивалась, скакала, восклицала, изображала и хихикала, во мне пробуждалось жгучее любопытство. Но слишком много сигнальных флажков предупреждало об опасности. Слишком сильно загибались острые ноготки за мягкие подушечки маленьких пальчиков. Слишком тщательно была выверена длительность каждой паузы или позы. И обаяние и возбуждение ее тоже были немного нарочиты. Возможно, появись она на несколько лет раньше, когда я еще не повидал и не изучил все виды искусства декламации, до того, как я обнаружил, что существуют некоторые болезни, не диагностируемые ни одной клиникой…
Так что мы ждали, кто попадется на удочку. Или наоборот. Она была вооружена до зубов и ожидала лишь подходящей мишени.
Помню, я засиделся как-то допоздна с моим другом, волосатым экономистом по имени Мейер, в кубрике его круизной яхты, окрещенной им как «Джон Мейнард Кинес», после целого дня на пляже, где Вильма была в ударе и блистала, словно морская гладь под луной.
— Интересно, сколько ей лет? — спросил я между прочим.
— Друг мой, я дотошно подсчитал сумму времени всех упомянутых ею происшествий. Чтобы проделать все, что, по ее словам, она сделала, ей нужно было бы не менее, чем сто пять — сто семь лет. Сегодня я прибавил еще пять.
— Патологическая лгунья, да, Мейер?
— Неточные науки оперируют неточными терминами. Экспертиза, проведенная в гостиной, никуда не годится, Трэвис.
— Естественно. И все-таки у меня есть одно подозрение. Слишком много товара на витрине, так что в торговом зале ничего не осталось.
— Нет, на это я бы тоже не поставил.
— А на что ты, черт побери, ставишь, Мейер?
— На мужчину безо всяких следов женственности, безо всякой двойственной натуры. На мужчину без нежности, сочувствия, предупредительности, доброты и ласки. Такой суровый тип, молоток, кулак. Макги, что представляет собой женщина без единой мужской черты в гриме?
— М-м-м. В чистом виде? Безжалостность…
— Ты подаешь надежды, Макги. Чувство доброты — это результат двойственности, а не женственность. Наш странный приятель, Алабамский Тигр, обращается с этой дамой как раз так, как нужно. Припирает ее рогатиной, а потом прижмет голову к земле и поднимет таким образом, чтобы она не смогла дотянуться до него своим ядовитым зубом. Наверное, женщины — это единственное, в чем он так здорово разбирается.
Я сказал Мейеру, что он псих, что любому с первого взгляда ясно, что Алабамский Тигр и Вильма Фернер друг друга на дух не переносят. Мейер не спорил. На соседней палубе большого и богатого «Уилкера» Алабамский Тигр устраивал самую к тому времени долгую в мире вечеринку. Такой огромный, с небрежными жестами мужик, убийственный истинно американский тип, сколотивший впоследствии немало деньжат и спустивший их на плавание, попойки и подружек. Весь день он разгуливает, вежливый и жизнерадостно подтянутый. Лицо, словно вырубленное скульптором из необработанного камня, застыло в слабой усмешке. За сорок секунд он способен заставить вас поверить, что вы самый интересный человек, какого он когда-либо видел, а вы почувствуете, что в жизни не встречали большего понимания. Он мог очаровать и помещика-арендатора, и начальника почты, и цирковых лилипутов, и оценщиков имущества для обложения налогом.