Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана
- Автор: Макдональд Джон Данн
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-7001-0158-0
- Переводчик: Я. Кубов
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Расставание в голубом. Глаза с желтизной. Оранжевый для савана». Краткое содержание книги:
Вот его заталкивают в машину. Выйдет ли он из нее живым? Вот он бросается спасать девушку, скинутую в реку бандитами. Трэвис Макги — любимец женщин, обаятельный, смелый, благородный. Без единого выстрела удается ему уходить от смертельной опасности.
Возмездие за зло и торжество справедливости — девиз его жизни.
Когда Вильма выбрала в конце концов себе цель, Артур Уилкинсон оказался такой чертовски беспомощной мишенью, что никто из нас ничего не мог поделать. У него было меньше шансов уцелеть, чем у красотки, когда в город входят варвары. Он парил в облаках с неизменной дурацкой широкой улыбкой на лице. Она висела у него на локте, направляя его и следя, чтобы он не врезался в неподвижные предметы. Он считал ее уникальным жучком, остроумной, нежной, милой и бесконечно ценной. Он чувствовал себя на седьмом небе, удостоившись столь редкостной награды. И малейший намек на то, что уникальный жучок может оказаться скорпионом, был для него оскорбительным. Он просто не слышал, что ему говорили. Смеялся, считая это шуткой. Сократив время ожидания до минимума, они как-то днем после полудня в местном здании суда поженились и уехали в новеньком белом «понтиаке», на заднем сиденье которого уместился весь ее скромный багаж, а его улыбка сверкала не хуже нового золотого кольца на пальце — капкана для хищников, выписанного от Хертера. Я поцеловал хорошенькую щечку невесты. Она пахла мылом и чистотой. Назвала меня милым мальчиком. Мой подарок состоял из шести частей: «Метакса», «Фундадор», «Плимутский джин», «Чивас Регал», «Олд Кроу» и «Пайне Хейдсик» 59-го года. Долговечной семье — долговечный подарок. Она оставила записку для ребят с яхты, которые так и не пришли забрать ее. И я знал, что, пока она командует парадом, они оба в Лодердейле не покажутся. Она чувствовала, насколько наша компания одобряет этот брак, и будет искать более доверчивого окружения.
Через три дня после их отъезда все уже поняли, что с Алабамским Тигром творится что-то неладное. Вместо того чтобы пребывать в своем обычном добродушном и безмятежном состоянии слабоалкогольной эйфории, он качался, как маятник, между мрачной трезвостью и диким, безрассудным и опасным пьянством. Непрекращающаяся вечеринка стала сходить на нет. Кто докопался до правды, так это Мейер, обнаруживший его как-то на рассвете, неуклюже усевшимся на пляже с заряженной пушкой 38-го калибра под рубашкой. И поскольку ему нужна была помощь, чтобы присмотреть за Тигром, он рассказал мне эту историю.
Как-то утром Вильма тайком пригласила Тигра в свою штаб-квартиру в отеле. Там, сказал Мейер, с невероятной искусностью, характерной скорее для Востока, а не для наших менее древних культур, Вильма начала быстро вертеть им, словно он был марионеткой, а она дергала за ниточки. Затем, ужасающе управляя ситуацией, подвела его к самому краю и оставила, так что он был не в силах ни отступить, ни расслабиться.
— По его собственным бессмертным словам, — сказал Мейер, — он дергался и трясся, как на воткнутом в сеть проводе. Он честно верил, это его прикончит. Чувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. А она смеялась над ним, говорил Тигр, и лицо у него было как у привидения. Он внезапно почувствовал себя трупом. Из душа доносилось ее пение. Одевшись, Вильма чмокнула его в лоб, потрепала по щеке и ушла. Он подумывал ее убить, когда она наклонилась для поцелуя, но счел, что даже ради этого не стоит делать каких-либо усилий. Внезапно почувствовал себя стариком. Она ощутила возникшее между ними напряжение, соревнование, поняла, чья воля сильнее, и на прощание потратила немного времени, чтобы его, так сказать, высечь. И тебе, Макги, будет, видимо, небезынтересно узнать, что это произошло во вторник утром. А после полудня она вышла замуж за Артура Уилкинсона. Тут могло все кончиться небольшой сердечной драмой, — сказал Мейер. — Но в действительности, похоже, налицо огромная психологическая травма.
Позднее, в понедельник вечером, я забрел на широкую палубу «Уилкера» и с пятнадцатиметрового расстояния увидел с тем грустным чувством потери, которое возникает, когда заканчивается легенда, что самая долгая в мире непрекращающаяся вечеринка на борту в конце концов завершилась. Там мерцал лишь слабый огонек. Однако с пяти метров я уловил ритм гавайской музыки, воспроизводимой проигрывателем, включенным на очень малую громкость. Приблизившись, в мерцании палубных огней разглядел девичий силуэт, медленно танцующий в одиночестве на задней палубе под полосатым парусиновым тентом: при ее поворотах верхние огни поблескивали на стекле бокала в руке.
Завидев меня, она затанцевала в сторону перил, и я разглядел, что это одна из желтых сестричек, не то Мэри Ли, не то Мэри Ло, двойняшек, певших и плясавших в заведении «Вокруг да около», закрытом по понедельникам. Она была поглощена танцем, напоминавшим о родных Гавайях. По отдельности двойняшек невозможно отличить друг от друга. Почти невозможно. Я слышал, что Мэри Ло отличается крошечной яркой татуировкой в виде драгоценного камня, но расположенной в столь интимном месте, что к тому моменту, когда до нее доберешься, сама мысль о выборе между ними останется далеко позади.