Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
То гипотетическое будущее, которое в 1925 году рисовал Чичерин, стремясь напугать французов, стало реальностью: во имя принципа самоопределения народов маленькая молдавская республика включила в себя притесняемых по национальному признаку жителей Бессарабии[856].
Как были проведены границы после присоединения Бессарабии и Северной Буковины?
Между властями двух республик разгорелась заведомо неравная битва за раздел приобретенных территорий. И Украина, и Молдавия использовали как румынскую, так и советскую этническую статистику: данные переписей 1927 и 1930 годов, с одной стороны, и данные 1939 года, с другой[857]. В центре борьбы стояла судьба Измаильской области. Председатель Верховного Совета УССР М. С. Гречуха и поддерживавший его Н. С. Хрущев решили добиваться южных районов Бессарабии, расположенных на черноморском побережье и в дельте Дуная. Дискуссия сосредоточилась на этнографической почве и на вопросе достоверности румынских статистических данных, в которых подозревалось искусственное завышение численности румынско-молдавского населения в ущерб украинскому. Важно отметить, что в ходе этих дебатов ни разу не был упомянут прецедент 1856 года, когда после Крымской войны Южная Бессарабия, прежде всего Измаил и окрестности, были переданы Молдавскому княжеству и, таким образом, отделены от Северной Бессарабии, оставшейся в составе Российской империи.
Стремясь увеличить долю украинцев в спорных районах, М. С. Гречуха делал со статистикой что хотел. Он добавлял к украинцам русских и полагал само собой разумеющимся, что людей, называющих себя русинами или гуцулами, следует считать украинцами. Он утверждал также, что многочисленные представители болгарского и гагаузского меньшинств близки украинцам по религии и не имеют ничего общего с молдаванами. В результате по Аккерманскому и Измаильскому районам у него получались следующие данные, с которыми не соглашались власти Молдавии[858] (табл. 7).
Его проект раздела территории давал следующие результаты (табл. 8).
Таблица 7. Национальный состав Аккерманского и Измаильского районов, %
Таблица 8. Распределение населения Бессарабии, Северной Буковины и бывшей Молдавской АССР между новыми Украинской ССР и Молдавской ССР
Большинство предложений украинской стороны было одобрено. Главным критерием была компактность. Тот или иной район мог войти в состав Молдавской ССР, только если молдаване в нем проживали компактно. Напротив, там, где преобладала мультикультурность, предпочтение отдавалось включению в состав Украины. За этими этнографическими спорами ясно проступало два соображения. Первое носило экономический и стратегический характер. Более рациональным казалось отдать черноморское побережье и устье Дуная республике, имевшей морские традиции и располагавшей крупным флотом. Второе соображение заключалось в следующем: с точки зрения обеспечения безусловного присоединения территорий украинский национальный проект казался более надежным, чем молдавский. Практически все украинские земли, за исключением Закарпатской Украины, входили теперь в состав Советского Союза. А молдавский ирредентизм потенциально мог стать орудием в руках Румынии.
Этнография фиксировала и узаконивали границы. Сталин понял это, находясь на посту наркома по делам национальностей. В 1939–1940 годах существовало явное стремление зафиксировать украинскую, белорусскую, литовскую, балтийскую границы. Советский режим в эти годы представлял себя главным защитником прав народов, забытых в 1919–1920 годах. Оказывая поддержку территориальному строительству Украины, Литвы и Белоруссии и используя аргументы своих противников, лорда Керзона или украинских националистов, Москва придала легитимность своей территориальной экспансии, последовавшей за подписанием советско-германского пакта. Столь популярный в Европе этнографический аргумент способствовал закреплению границ, которые Сталин стремился сделать окончательными в рамках новой имперской географии, не совпадавшей с царской.
Не все эти границы, однако, воспринимались как окончательные. Так, через две недели после подписания договора 12 марта 1940 года, положившего конец «зимней войне», небольшая Карельская АССР, существовавшая в составе РСФСР с 1923 года, превратилась в союзную республику с красноречивым названием Карело-Финская ССР и получила территории, отобранные у Финляндии. Руководство новой республики немедленно приняло меры по финнизации, коснувшиеся печати, образования, администрации, топонимики[859]. В этом контексте интересно посмотреть, куда весной 1940 года были выселены 3215 семей иностранцев (8617 человек) из Мурманска и его окрестностей. Большинство «выселенцев» (2540 семей) было размещено в Карело-Финской ССР. Там поселили финнов, эстонцев, латышей, норвежцев, литовцев и шведов[860]. Представителей других национальностей – немцев, поляков, корейцев, китайцев, греков – отправили на Алтай. Идея финского «Пьемонта» и в 1940 году оставалась актуальной.
856
Открытое письмо из Парижа, 16 дек. 1925 г. // ДВП СССР. Т. 7. С. 736.
857
О разработке национальных категорий в рамках деятельности этнографов и статистиков, в частности в связи с переписями 1897, 1926, 1937 и 1939 годов, см. прежде всего: Cadiot J. Le laboratoire imperial. Russie – URSS, 1860–1940. Paris: CNRS Éditions (coll. «Mondes russes et est-européens, État, sociétés, nations»), 2007 (рус. изд.: Кадио Ж. Лаборатория империи. Россия – СССР, 1860–1940 / Пер. с фр. Э. Кустова. М.: Новое литературное обозрение, 2010).
858
Справка о населении Молдавской ССР и населении районов, переданных УССР, 22 июля 1940 г. // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 509. Л. 32.
859
Уткин Н. И. Россия – Финляндия: «карельский вопрос». М.: Международные отношения, 2003. С. 315.
860
Постановление Политбюро, 23 июня 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 27. Л. 166–167.