Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

Совсем иной характер имеет вторая часть романа (около 18 тысяч стихов), написанная через сорок лет после смерти Гильома ученым горожанином Жаном Клопинелем, обычно называемым Жаном де Мён. Заканчивая сюжетную линию, оборванную смертью Гильома, Жан де Мён в то же время далеко отходит от куртуазных традиций своего предшественника. Он прежде всего дидактик и сатирик. Выражая освободительные искания поднимающегося третьего сословия, он решительно обрушивается на феодально-церковные порядки, а также пропагандирует новые философские и социальные идеи. Любовная фабула отходит на второй план. В романе появляется ряд новых персонажей (Разум, Природа, Лицемерие), которые произносят пространные тирады, отражающие заветные взгляды самого автора. Жан де Мён ополчается против духовенства и не щадит даже самого папу. Он смеется над теми, кто приписывает королевской власти божественное происхождение и тем самым оправдывает самодержавный деспотизм. Он влагает в уста Природы речи против феодальных прерогатив, основанных на знатности происхождения.

Предвосхищая взгляды гуманистов эпохи Возрождения, автор развивает мысль, что истинное благородство заключается не в знатных предках, но в личных достоинствах человека (см. приводимый отрывок). Не менее радикальны взгляды Жана де Мёна и по ряду других вопросов. Так, он полагает, что сущность религии состоит в честной жизни, а не в пышных обрядах либо теологических хитросплетениях. Подлинным источником бытия является Природа, которая в своей дивной мастерской создает все многообразие живых существ, которая в человека вкладывает стремление к продолжению рода и, таким образом, несовместима с принципами аскетизма. Нет ничего выше Природы, поэтому задача искусства заключается в том, чтобы следовать за ней. Природа создает всех равными. Однако люди, одержимые алчностью и властолюбием, извращают ее мудрые законы. Алчность открыла путь угнетению, обману и коварству. Власть имущие и богатые присвоили себе богатства, которые по законам природы должны были бы принадлежать всем. Многие взгляды Жана де Мёна отличались необычной для того времени остротой. Недаром средневекового вольнодумца некоторые исследователи называли «Вольтером средневековья».