Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Она действительно была в ту пору очень гибкой, настолько, что зачастую приводила современников в замешательство. В 1624–1626 гг., т. е. на протяжении примерно двух лет, Франция то воевала с Испанией в Италии, то заключала с ней мирный договор; с гугенотами то велись военные действия (в 1625 г.), то также устанавливался мир; с Англией был заключен союз, который вскоре оказался разорванным. Надо подчеркнуть, что все эти резкие перемены знаменовали собой шатания и в конфессиональной ориентации внешней политики Франции. Не подлежит сомнению, что для всех правителей того времени политические расчеты доминировали над конфессиональным, и кардинал римско-католической церкви Ришелье не отличался в этом отношении от своих высокопоставленных коллег. Однако дело обстояло иначе для массы населения европейских стран. Больше того, влиятельные круги столичного и провинциального дворянства, чиновничества, буржуазии в самой Франции также не обладали тем оппортунизмом, который отличал правительство. Галликанство (т. е. национальный суверенитет французской католической церкви, давно уже ставший для этих кругов традиционным и приобревший политический характер) не мирилось с резкими поворотами в пользу папства и Испании. С другой стороны, политически весомое мнение деятелей контрреформации заявляло о себе в полный голос всякий раз, когда правительство «потакало» гугенотам и порывало с католическими державами и Римом. Град сыпавшихся на Ришелье в 1625–1628 гг. памфлетов был для него отнюдь не безопасен, тем более что эта «война перьев» велась в европейском масштабе и кардинала честили во вcex странах и на всех языках. Отбиваться от этих нападок ему пришлось также не только во Франции, но и за ее пределами.[544]

Программу своих действий Ришелье изложил в большой докладной записке (в дальнейшем она была включена в текст его «Мемуаров»), составленной 6 мая 1625 г. и предназначенной для Людовика XIII.[545] Программа клонилась к тому, чтобы обеспечить мирные отношения с Испанией путем улаживания конфликта в Вальтелине, ибо лишь таким способом можно было подготовить благоприятные условия для того, чтобы покончить с политической независимостью гугенотов. «Пока гугеноты имеют во Франции власть, король не может ни быть господином в своем королевстве, ни предпринять каких-либо славных действий за его пределами».[546]