Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Во-первых, ясно — и это касается многих — измов, — что сам термин «республиканизм» возник относительно недавно. Парадоксальным образом, чем ближе мы подходим к современности, тем сложнее становится различить республиканскую риторику и повестку в ряду других политических языков и программ. Скажем, мы без труда можем представить римскую и греческую республиканские традиции, республиканизм итальянских коммун эпохи Возрождения, британскую республиканскую линию XVII в., республиканские черты американской или французской революций конца XVIII столетия. Однако затем — прежде всего начиная с XIX в., интересующего нас в настоящей главе, — следы автономной республиканской традиции на Западе начинают теряться; у республиканизма появляются могущественные конкуренты — национализм, социализм, либерализм, возникновение которых связано с попытками европейских интеллектуалов ответить на новые политические вызовы. Как мы увидим ниже, этим идеологиям удалось интерпретировать стремительные изменения, порожденные промышленной и политической революциями, куда успешнее, чем республиканизму. Как следствие, изучение истоков республиканской доктрины мыслится учеными и политическими философами как возможность актуализировать уже во многом утерянную линию политической теории, которая способна помочь в разрешении актуальных общественных конфликтов[970].

Во-вторых, в еще большее затруднение наблюдатель приходит при взгляде на периферийные с точки зрения истории республиканской мысли традиции — к ним, в частности, относится и русская политико-философская культура. В XIX столетии мы сталкиваемся со сложным явлением: с одной стороны, в государстве Романовых самостоятельной «партии» (в самом широком смысле этого слова), идентифицирующей себя с республиканизмом, не существовало. С другой стороны, образованные русские дворяне регулярно бывали за границей (во многом благодаря войнам), читали европейскую прессу и, наконец, говорили на европейских языках зачастую не хуже (а то и лучше), чем на русском. И в этом смысле республиканские дебаты, проходившие, например, в Англии, Франции, Германии или США, были прекрасно знакомы многим подданным русских императоров, интересовавшимся политикой. Это обстоятельство создает для исследователя дополнительные трудности: в России республиканизм присутствовал на уровне отдельных деклараций, но ухватить его сущность как цельного политико-философского движения оказывается чрезвычайно сложно.