Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Современный республиканизм опирается на иные принципы[984]: а) важность представительных институтов и системы разделения властей, которым гражданин делегирует право собственной политической инициативы; б) опору на выборы, а не на жребий, т. е. предпочтение аристократического способа волеизъявления (выборы выигрывает «лучший») демократическому (жребий слеп и падает на индивида вне зависимости от его личных качеств)[985]; в) судебные гарантии прав человека от посягательств государства. В этой формулировке современный республиканизм чрезвычайно сходствует с либерализмом, так что зачастую необходимы специальные усилия, дабы различить их между собой.

Дефиниции республиканизма устроены таким образом, что они легко могут ввести исследователя в затруднение. Так, одно и то же явление — например, конституционный монархизм — в зависимости от избранного определения то оказывается чертой республиканского дискурса, то, наоборот, свидетельствует об отсутствии специфического республиканского содержания[986]. Кроме того, как отмечает Ф. Петтит, «…многие из тех, кого следовало бы считать республиканцами, не называли себя так по стратегическим или иным соображениям»[987]. Характерный пример «смешения понятий» — это известный «республиканизм в душе», который был присущ сразу нескольким русским императорам (а также Н. М. Карамзину). Как мы уже сказали, проблема заключалась не только в несводимости многообразных политико-языковых свидетельств о республиканизме к одной или двум доктринам. В первой половине XIX в. республиканская теория вступает во взаимодействие с только что возникшими большими идеологиями (национализм, социализм, либерализм), а ее отдельные элементы становятся частями новых политических языков.