Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Раздраженный, я не то чтобы снял мокрую футболку — сдернул неприкрыто зло. Недосып и недоедание в ватном танце внутри моей головы стерли различия между реальностью и притворством: я действительно ощущал себя в шаге от увольнения с работы, которая мне, судя по всему, очень нужна, раз я не сбежал от такого скотского унизительного отношения!.. Опустившись на четвереньки, я вытер чайные капли быстро, но тщательно. С высокого барного стула, касаясь ботинками металлической перекладинки, а не пола, на меня высокомерно взирал несовершеннолетний работодатель. Опершись локтем на стойку, он зажимал клыками подушечку большого пальца и с такого ракурса напоминал больше вампира, чем рядового человеческого гада, коих вокруг во все времена пруд пруди. Это фантастические, киношные и книжные, вампиры питаются кровью буквально; реальные упыри сосут ее из окружающих ментально, наслаждаются мнимым превосходством, самоутверждаются, втаптывая людей в грязь…
— Все-таки я тебя уволю, — злокозненно ухмыльнулся Антон, и я обжег его глубоко задетым взглядом. — И, пожалуй, позабочусь о том, чтобы тебя никуда больше не взяли прислугой. Уволить за воровство — слишком мелко для такого безрукого, никчемного, бесталанного человечишки, — просмаковал он. — А вот за растление несовершеннолетнего — самое то! Хотя вряд ли в местах отдаленных тебя научат делать хоть сколько-нибудь сносный чай.
Я выслушал все — выдайте мне медаль за терпение. Ну и пошел в задницу, малолетний паршивец… Вот только злость соседствовала с нарастающей тревогой, потому как люди с полезными связями могут не то что усложнить твою жизнь — уничтожить… Оставив скомканную футболку на полу, я хотел уже было подняться, как вдруг чистая подошва уперлась в обнаженное плечо.
— Но если развлечешь меня, про этот инцидент забудем…
— «Развлечешь»?.. — сдержанно высек я.
— Да, — сверкнул коварной полуулыбкой мой собеседник и весьма недвусмысленно развел ноги пошире. — С одним условием…
— Каким?..
— Нельзя использовать руки.
И без барного стула он бы надо мной возвышался. Будто под дулом пистолета, я подобрался на коленях к нему ближе, для опоры коснулся ладонью напряженного бедра…
— Без-рук, — покачал указательным пальцем Антон, и я нелепо сцепил их в замок за спиной.
— Подержи хотя бы ткань на ширинке, пока я буду за язычок молнии зубами тянуть…
До легкой боли пальцы вцепились в волосы на макушке: подчиняясь этому отдаленно приятному ощущению и чужой воле, я задрал голову, оказался вынужден глядеть в ледяное лицо, красивое до замирания сердца…
— Кто-то опять забыл свое место? Раз называть по имени-отчеству для тебя — задача непосильная, произнеси… — Он облизнул губы, практически чувствуя сладость моего подчинения на своих губах. — …«господин».
Я медлил те жалкие секунды, что жива была моя гордость. Но пресс чужой сильной личности смял ее как жалкую жестянку из-под колы.
— Господин… — шепотом выдохнул я. Боль от макушки отступила, спутанные волосы перьями упали на лоб.
— Раз уяснил урок — вперед…
Я приблизился вплотную к его брюкам. Обезумевшее от волнения сердце наматывало километраж в груди с энтузиазмом спасающейся от убийцы жертвы… Слабо чувствовался манящий телесный аромат; тепло нагретой ткани объяло нос и губы, когда я попытался добраться до молнии. Как я и предполагал, мешалась натянутая материя, прикрывающая ширинку. Я намеревался уже бросить стыдные попытки, но отстраниться не смог: ноги Антона в мгновение ока оказались у меня на плечах, ладони с силой вжались в затылок! — и я уткнулся лицом в его пах, без проблем через ткань ощутил форму яиц и члена, заметно увеличившегося с начала моих провальных стараний справиться с молнией. От неожиданности я простонал в брюки, жар дыхания просочился под одежду…
— М-м, приятно, — осклабился Антон.
Я крепко схватился за ножки стула, не отодвинулся, но нырнул под руки мальчишки и так высвободился, взлохмаченный, наэлектризовавшийся всяким нервом. Я не думал, я действовал согласно велению животных инстинктов, и зверь внутри меня приказал загрызть, замучать обидчика!.. Но для этого сперва необходимо было спустить его с небес на землю: с силой накопившейся ярости, берущей исток вовсе не в обидах моего амплуа-прислуги, а в бессилии, порождаемом страхом потери — невозможностью повлиять хоть на что-то даже в чертовых снах! — я толкнул стул, и он опрокинулся вбок. Я подхватил Антона, придержав голову, — сделал бы это, даже если б не было за своевольным жестоким персонажем моего любимого человека, заботливого и сердечного; потому что сам никогда не опущусь до роли урода, готового травмировать, бездумно руководствуясь эмоциями! Больше никогда…
Стул громыхнул рядом. Антон забарахтался в моих руках, приник к полу животом и предпринял попытку отползти подальше, вот только я его не пустил, придавил щекой к полу. Намекая на искусственность сопротивления, Антон замер с приподнятыми бедрами, хотя в миг, когда я его остановил, ноги полностью касались пола.
— Ты меня раздражаешь… — прошипел я ему на ухо. Ладонь напористо припала к выпуклости на брюках Антона, тяжело прошлась к незащищенной промежности под всхлипывающий сухой стон обездвиженного нахала и обратно, по поджавшимся яйцам к члену. — Такого развлечения ты хотел, мелкий негодяй?..
— Я все папе расскажу! — отчаянно выкрикнул Антон в пол — и меня прошиб пот… Я дернулся назад, замер, мысленно переместившись в секунду собственного расстрела, поперхнулся очередным свинцовым ударом сердца. Мне стало действительно страшно: я вспомнил Павла… — Родители не просто уволят тебя! Засудят! «Закажут» и убьют!..
Тирада испорченного мальчишки, буквально и фигурально прижатого к полу, расставила все по своим местам, и ужас меня отпустил. Хвала Небесам, он несерьезно!.. В мгновение ока разделавшись с пуговицей и молнией, я сдернул рывком брюки и трусы с пошло приподнятого зада, ладонью смял нежную светлую кожу, бездумно расцветил ее не размашистым, но сильным шлепком, и Антон вскрикнул. Всем телом он двинулся назад, навстречу моему горячему дыханию… С опущенными веками медово просмеялся в никуда, когда язык прочертил широкую влажную полосу от промежности к анусу…
Нежащийся в удовольствии, чуть ли не мурлыкающий в подложенные под лицо предплечья, Антон позабыл о притворстве, а мне оно более и не требовалось. Я погрузился полностью в любовную игру на полу посреди кухни; чувство новизны и мелодичный голос, подпитывающий слух точь-в-точь нектар, вытеснили воспоминания об ужаснейшем ночном кошмаре. Я не только не был способен откопать мысль о мучительном сновидении под десятком мерцающих, искрящихся, взрывающихся, как петарды, желаний, но и навсегда потерял детали увиденного в ту ночь, кои должны были отдалиться с приходом утра. Кошмар утратил яркость и четкость — становился размытым, лишь эхом себя. Его, грубый камень с острыми углами, затапливало тягучее неоновое либидо, оставляло далеко внизу, на глубоком недоступном дне.
Я не пошел в спальню за лубрикантом не из-за нежелания рушить ролевую игру, от которой, кроме одежды Антона, ничегошеньки уже не осталось; я, элементарно, не хотел бросать его одного даже на незначительную секунду, ведь вместе с тем оставил бы на полу неописуемую атмосферу происходящего, а подобрать ее снова б не сумел. Сунув пальцы в свой рот, я осторожно протолкнул их до корня языка: организм ответил кратковременной легкой тошнотой, однако также щедро засочилась слюна — вязкая, вполне подходящая на роль смазки. Покрытую ею пару пальцев я с бережным нажимом ввел в податливую задницу Антона, медленно, сперва по вторые фаланги, непрестанным движением до конца… Под потолком нашей квартиры притаилась тишина, и на фоне нее нарастающие сладкие стоны выделялись как алые розы на снегу, обрамлялись ею.
Я помог Антону полностью избавиться от брюк и белья, оцеловывая бедра, чуть царапая их едва проклюнувшейся щетиной над губой. В рубашке с жилеткой и больше ни в чем он выглядел вызывающе: отчего-то наличие хоть какого-то элемента одежды кипятило кровь пуще абсолютной наготы, пусть я и с точностью мог представить тело Антона, запечатленное во время бесчисленных прелюдий.