Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги

Героиня «Медного всадника» погибает, о судьбе же Параши из «Домика в Коломне» достоверно ничего не известно, но допустимо предположить, что выпадение из идиллического существования похоже, в сущности, на гибель. В обоих случаях семьи героинь неполные, следовательно, их дома недостаточно защищены. В числе благих дел святой Параскевы особо отмечены гостеприимство, готовность привечать странников. Напротив, жизнь поэмных героинь подчеркнуто закрытая, уединенная, дом одной из них находится на острове, другой – на окраине Петербурга. Создаются образы замкнутых пространств, отделенных от остального мира. Связь с внешним миром символизирует дорога под окном домика в Коломне и переправа через пролив. Параша из Коломны любит сидеть у окна и наблюдать за дорогой: «И кто бы ни проехал иль ни шел, всех успевала видеть». Окно – пространственный символ, означающий границу между мирами, это также путь проникновения в дом нечистой силы. Мифологическая семантика окна порождает коннотативное пространство образов дороги, воина-всадника (гвардеец на коне), ночного гостя (оборотня или тайного возлюбленного?). Дорога – символ судьбы, встречи, но также разлуки, измены, всяческих перемен. В «Медном всаднике» трагедия приходит с моря, в «Домике…» жизнь семьи изменит пришедший из ночи странный человек, как бы даже оборотень. В историю судеб вплетен мотив коня, одно из мифологических значений которого связано с темой Апокалипсиса: конь Медного всадника непосредственно несет это значение, в «Домике…», возможно, тот, кого приводит святочник ночью в дом Параши – гвардеец из тех, что гарцевали под ее окном. Героини живут напряженным ожиданием любви, встречи, будущего брака. Пушкин описывает, как самозабвенно Параша мечтает о встрече, и много раз в поэме повторяются мизансцены у окна, куда она все смотрит и ждет чего-то: «Бледная Диана глядела долго девушке в окно»[404]. Ожидания Параши в «Медном всаднике» косвенно выражены Евгением: «Уж кое-как себе устрою приют смиренный и простой – и в нем Парашу успокою <…> // И станет жить, и так до гроба рука с рукой дойдем мы оба, // И внуки нас похоронят» (4, 386–387). В обоих случаях ожидание счастья завершается катастрофой. В «Медном всаднике» это тема, выведенная в сюжет. В «Домике в Коломне» трагическая нота глубоко скрыта в повествовании. Ясно, однако, что дом снесен, и на его месте теперь возвышается многоэтажное строение: «Лачужки этой нет уж там. На месте // Ее построен трехэтажный дом» (4, 328). Вид этого строения вызывает в авторе-повествователе почти ненавистное чувство: «Мне стало грустно: на высокий дом // Глядел я косо. Если в эту пору // Пожар его бы охватил кругом, // То моему озлобленному взору // Приятно было пламя (4, 382). Далее автор описывает свое внутреннее состояние душевной борьбы со злыми чувствами и мыслями: «Странным сном бывает сердце полно. <…> Тогда блажен, кто крепко словом правит // И держит мысль на привязи свою, // Кто в сердце усыпляет или давит // Мгновенно прошипевшую змею» (4, 328).