Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги
- Автор: Пращерук Наталья Викторовна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-398-1
- Жанр: Филология
Электронная книга - «Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для научного гуманитарного сообщества и для всех, интересующихся творчеством И. А. Бунина и русской литературой.
Поэма Тургенева «Параша» и генетически, и типологически связана с пушкинскими произведениями, что отмечалось как современниками, так и позже исследователями художника[405]. Правда, судьба тургеневской Параши складывается, как кажется на первый взгляд, более благополучно, чем судьба ее литературных предшественниц. Полная семья, в которой она выросла, любовь и достаток, помещичья усадьба, наконец, исполнение девичьих грез – выгодный жених и желанное замужество. Выстраивая мир героини, автор оперирует уже знакомой «сеткой мотивов»: «Пред вами луг просторный, // За лугом речка, а за речкой дом, старинный дом» (1, 75); «Там, – через ровный луг – от их села // Верстах в пяти, – дорога шла большая, // И, как змея, свивалась и ползла // И, дальний лес украдкой огибая, // Ее всю душу за собой влекла» (1, 79).
Как потом и героиня Бунина, тургеневская Параша, глядя на дорогу, не просто мечтает о встрече, она всецело, самозабвенно переносится в тот неведомый, но такой притягательный мир, который символизирует дорога: «Озарена каким-то блеском дивным // Земля чужая вдруг являлась ей <…> // И кто-то милым голосом призывным // Так чудно пел и говорил о ней. // Таинственной исполненные муки, // Над ней, звеня, носились эти звуки <…> // И вот – искал ее молящий взор // Других небес, высоких, пышных гор (1, 79). Посланник «земли чужой» оказывается соседом – отставным военным, который готов поправить финансовое положение выгодной женитьбой. Но при этом он, «как умеет, сам влюблен в нее». Другими словами, «сбылося все, и оба влюблены» (1, 98). «Но, – добавляет автор, – все ж мне слышен хохот сатаны» (1, 98). О «хохоте сатаны» говорится дважды. А далее идет совсем уж неожиданная для реалистической с элементами бытописания поэмы строфа:
Финал, который взрывает идиллию напряженным драматизмом, подчеркивая всю призрачность обретенного героиней семейного счастья. Обыкновенная история неожиданно обретает мистический колорит, да еще и общенациональное звучание. Вероятно, в таком повороте сюжета дань романтической традиции. Но не только. В строфе дается символический образ страшной демонической (злой) силы, которая, как кажется повествователю, распространила свою власть над всей Россией. В этом образе не только обобщение, придающее незамысловатой истории совсем иной смысл. Здесь как будто предчувствуются сюжеты и коллизии будущей литературы, обозначены идеи, которые станут определяющими в произведениях второй половины XIX и XX вв.
Весьма показательно, особенно в контексте идентичности имен главных героинь, изменение мужского имени. Благородного Евгения в тургеневской поэме потеснил победитель Виктор. А соблазнитель из бунинского рассказа носит имя Никанор, означающее, как и Виктор, только в переводе с греческого – победитель. Случайно ли такое совпадение? Сопоставление заглавий дает возможность уловить смещение акцентов при разработке сходного сюжета. Сравните: «Домик в Коломне» (милый и незащищенный от внешних сил дом) – «Параша» (акцент на характере и судьбе героини) – «При дороге» (жесткая пространственная определенность не оставляет никаких иллюзий относительно судьбы дома и героев). Рассказ первоначально назывался «Большая дорога»: очевидно, что окончательный вариант существенно уточняет авторскую интенцию. И вновь знакомая сюжетная канва: девушка на выданье, в ожидании любви, в мечтах о женихе и будущем замужестве; знакомая «сетка мотивов»: дом, дорога, порог-окно (знак перехода, коммуникации между мирами и традициями жизни), странники, всадник (соблазнитель-погубитель) на коне и т. п. Между тем знакомые мотивы в бунинском тексте обретают во многом иное звучание и воплощение, придавая известному сюжету характер исчерпанности. Это достигается по-модернистски нарочитыми повторами, деталями и акцентами, стилевой интенсивностью оперирования образами, которая продиктована, конечно, жесткой определенностью авторского взгляда на изображаемую ситуацию. Никакой приглушенности. Для рассказа, напротив, характерна напряженность повествования и описаний, сосредоточенность образного ряда «на одном».
405
См.: Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем в 28 т. М.-Л., 1960. Т. 1. С. 531532. В этом параграфе ссылки на это издание с указанием тома, страницы в тексте.