Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги
- Автор: Пращерук Наталья Викторовна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-398-1
- Жанр: Филология
Электронная книга - «Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для научного гуманитарного сообщества и для всех, интересующихся творчеством И. А. Бунина и русской литературой.
Обратимся к портрету Фисуна. Перед нами словно оживший Башмачкин. Мировоззренческая установка Гоголя приводит к полной деструкции личности персонажа как психологически, так и социально детерминированного характера, что связано с ощущением непрочности его положения и места в мире и природе. Это непрочность не политическая или социальная, а онтологическая. «Лик есть проявленность именно онтологии. В Библии образ Божий различается от Божьего подобия, и церковное предание давно разъяснило, что под первым должно разуметь нечто актуальное – онтологический дар Божий, духовную основу каждого человека как такового, тогда как под вторым – потенцию, способность духовного совершенства, силу оформить эмпирическую личность, во всем ее составе, образом Божиим, то есть возможность образ Божий, сокровенное достояние наше, воплотить в жизни, в личности, и т. о. явить его в лице. Тогда лицо получает четкость своего духовного строения»[398]. Религиозное совершенство – проявленность лица, приближение к лику. Отсутствие лица, таким образом, становится изобразительным знаком, свидетельствующим о погруженности человека в пространство небытия. Концепция человека в творчестве Гоголя была связана с процессом разрушения личности, смещением ценностных ориентаций человека в мире: «Жизнь нужно показать человеку, – жизнь, взятую под углом ее нынешних запутанностей, а не прежних, – жизнь, оглянутую неповерхностным взглядом светского человека, но взвешенную и оцененную таким оценщиком, который взглянул на нее высшим взглядом христианина»[399].
Бунина в художественном мире Гоголя привлекает, вероятно, размышление о бессмысленности, автоматичности, мертвенности существования человека, где «малость» его определяется не социальным низким статусом, а неспособностью преодолеть свою духовную ущербность. Общность двух персонажей обнаруживается уже в портретных характеристиках: Фисун «был очень мал ростом», Акакий Акакиевич «низенького росту», один подслеповат, другой глуховат, старческое и болезненное подчеркнуто в описаниях лиц: Башмачкин «с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица, что называется геморроидальным» и Фисун «тряс от старости головой, голос имел могильный, рот впалый, и ничего, кроме великой усталости и тупой тоски, не выражали его выцветшие глаза». Характерен «престранный костюм» Фисуна: «длинный базарный пиджак из чего-то серого» (аллюзия на шинель) и «громадные солдатские сапоги», отсылающие нас к Башмачкину «все совершенно Башмачкины ходили в сапогах». Бунин устанавливает не только внешнее сходство, но и своеобразное родство двух персонажей: «И отец, и дед, и даже шурин, и все совершенно Башмачкины ходили в сапогах» – и Фисун носил «громадные солдатские сапоги, в прямые и широкие голенища которых выше колен уходили его тонкие, на ходу качавшиеся ножки». Нелепость и вместе с тем какая-то пронзительная детская незащищенность в этой последней детали, как и в гоголевском тексте: «Воротничок на нем был узенький низенький, так, что шея его, несмотря на то, что была длинна, выходя из воротника, казалась необыкновенно длинною, как у тех гипсовых котенков, болтающих головами, которых носят на головах целыми десятками русские иностранцы» (6, 112).
398
Флоренский П. Избранные труды по искусству. М., 1996. С. 90.
399
Гоголь Н. В. Собр. соч.: в 9 т. М., 1994. Т. 6. С. 91. В этом параграфе ссылки на это издание с указанием тома, страницы в тексте.