За пределами эмпатии. Терапия контакта-в-отношениях
- Автор: Эрскин Ричард Г., Морсунд Джанет П.
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Iнтерсервiс
- ISBN: 978-617-696-739-2
- Жанр: Психология
Электронная книга - «За пределами эмпатии. Терапия контакта-в-отношениях». Краткое содержание книги:
В этой книге авторы уделяют много внимания важности отношений в психотерапии. Отношения между людьми составляют основу нашей повседневной жизни.
Авторы описывают интегративный подход в психотерапии, который они разработали и теперь преподают в Институте интегративной психотерапии в Нью-Йорке. Он опирается на клиент-центрированную терапию Роджерса, Транзактный Анализ Берна, гештальт-терапию Перлза, психологию самости Кохута и работы британских теоретиков объектных отношений. Эта книга знакомит с теорией, лежащей в основе такого подхода, приводя примеры реальных бесед между терапевтами и клиентами, чтобы проиллюстрировать представленные концепции. Во второй части книги подробно описано применение этого метода в терапевтической работе, также там приведены практически полные транскрипты семи терапевтических сессий. Они включают примеры психотерапевтической регрессии, работы с родительским интроектом, психотерапию пар и многое другое.
Терапевт: Помогает ли юмор справиться с этим?
Эдвард: Да, конечно, это...
Терапевт: А как насчет вашего обаяния?
Эдвард: Моего обаяния?
Терапевт: Оно спонтанное, или же у него есть цель - повлиять на потенциальное унижение?
И юмор, и обаяние могут быть навыками совладания, способами защиты от боли, когда человек слишком сблизился с другим и был унижен. В последних трех исследованиях терапевт пригласила Эдварда изучить свой стиль взаимодействия с точки зрения его защитных возможностей. Но юмор и обаяние могут также быть спонтанными, подлинными и улучшать контакт. Здесь терапевт признает оба аспекта, и Эдвард принимает это двойное описание.
Эдвард: И то и другое. Этим утром я также вспомнил, что несколько лет назад один человек сказал мне: «Когда ты был маленьким мальчиком, ты очень много пел». Я по-прежнему это делаю, на самом деле. Я много пою и насвистываю. «И ты выглядел таким счастливым мальчишкой». Это была одна пожилая женщина, которую я не видел около 25 или 30 лет. И, гм, во многом я был активным мальчиком. Я забыл, какой был вопрос, а, об обаянии, точно... То есть я считаю, что оно одновременно естественное, но также, да, да, мне нравится... контролировать людей в каком-то смысле, знаете; мне нравится...
Терапевт: Сейчас вы очень быстро сказали, что юмор был призван контролировать потенциальное унижение. И в то же время это естественный, спонтанный юмор? Или же только защитный? Видите ли, я задумалась - когда вы сказали, что ваше обаяние было одновременно естественным и защитным, -проявлялся ли бы естественно ваш юмор, если бы у вас была гарантия защиты?
Предподростковые годы Эдварда были критическим периодом в развитии его нынешних способов взаимодействия с миром, и это первая из множества отсылок к этому периоду его жизни. Прямо сейчас, однако, продолжает стоять вопрос о естественном или защитном поведении. Идея о том, что юмор и обаяние являются одновременно защитными и естественными, открывает путь вопросу «что, если». Как бы Эдвард жил, если бы ему не приходилось защищать себя? И отразился ли бы этот другой, необоронительный способ жизни на чем-то еще, кроме его юмора и обаяния? Предложения терапевта являются предварительным исследованием уязвимости, которую Эдвард ощутит, когда будет меньше защищаться. Они также обращены к функции идентичности, которую выполняют защиты Эдварда: «Каким ты будешь, когда тебе больше не придется защищать себя таким образом?»
Эдвард: Мое первое чувство: «Я надеюсь», (смеется) Я имею в виду, мне бы очень не хотелось представлять... знаете, не хотелось бы потерять чувство юмора. Но...
Терапевт: Что ж, если вы выбираете иметь какую-то защиту, юмор - одна из самых приятных.
Эдвард: Да. Да, не хотелось бы, не хотелось бы потерять его. И все же, знаете, я и правда замечаю, что использую его слишком много. Но я вроде как ловлю себя на мысли: «Если я посмотрю на вас немного дольше, что я буду стремиться отыскать, что я хотел бы..., что я хотел бы просечь?» Я имею в виду, присутствует... оттенок желания чего-то...
Терапевт: Желания чего-то?
Эдвард прямо и конкретно говорит о своих чувствах по отношению к терапевту. Чем больше он это делает, тем больше он исследует природу своих переживаний в этих отношениях здесь и сейчас, и тем лучше становится контакт. Конечно, мы подозреваем, что он (по крайней мере, отчасти) на самом деле обращается не к терапевту, а к образу своей матери, который опосредует многие его отношения. Простое повторение терапевтом последних слов Эдварда побуждает его к дальнейшему исследованию, без предвзятости или указания направления для этого исследования.
Эдвард: Да... Когда я говорю, что чувствую некоторую настороженность и немного, немного раздражаюсь, вообще-то, знаете... становлюсь таким угрюмым.
Терапевт: Любое побуждение зависеть от кого-то другого делает вас угрюмым?
Эдвард позволил себе чувствовать (и говорить) о «желании чего-то». Это идет вразрез с его привычным паттерном, который состоит в том, что желание - это форма уязвимости, а уязвимость не допускается. Следующий уровень защиты, после юмора и обаяния, - это угрюмость. Угрюмость защищает как внутренне, так и внешне: внутренне она не позволяет Эдварду ощутить, насколько он нуждается, а внешне она поддерживает безопасное расстояние между ним и другими людьми.
Эдвард: Ну, в глубине души - да. Я имею в виду, я мог бы, вероятно, притвориться, что нет, но какая-то угрюмость остается. Есть такое немного... ну, это сводится к «Кто ты... почему я должен тебе доверять?», что-то вроде этого, но чувство... я имею в виду, есть чувство, вот такие слова: «Кто ты, черт возьми, такой?», что-то подобное. Знаете, такой, как бы, такой злой...