За пределами эмпатии. Терапия контакта-в-отношениях

Вот еще одна история, поддерживающая основное сценарное убеждение Эдварда о том, что «людям нельзя доверять». Рене и Дорис оставили его, а его мать устроила это и получала от этого удовольствие. Если он сблизится с кем-то и позволит себе нуждаться в ком-то, ему снова сделают больно. И ему будет больно вдвойне: из-за оставленности, а затем из-за того, что мать радуется его боли.

Терапевт: А ваш отец, он как-то уравновешивал эту ситуацию? Он...

Эдвард: Не в моем случае. Потому что я был... нас было четверо мальчиков, и я был таким, как бы... было негласно принято, что я был похож на нее, и значит, я в ее команде. Как к этому пришли, я не знаю, но всегда говорили, что я был «Купером», понимаете, таким, как она - это ее девичья фамилия, знаете, - и поэтому я был... Одним из моих больших, гм, моих больших страхов было то, что они разбегутся, потому что у них были очень, очень конфликтные, сложные отношения; и они расстались где-то на три месяца - когда мне было около 10 лет, примерно на три месяца; они говорили о разводе. Одним из моих страхов было, что я останусь с ней. Я очень этого боялся. Я очень не хотел, чтобы меня оставили заботиться о ней, в то время как другие - остальные два - потому что четвертый родился гораздо позже...

Терапевт: Вы продолжаете возвращаться к этому предподростковому периоду как значимому для вас. Друг, который сказал, что вы часто пели. Когда вы говорили, что ваша жизнь начала рушиться примерно после 10 или 10 с половиной лет. Раздевание. И вы рассказали о том, что ваши родители расстались на какое-то время, когда вам было 10, и что вы боялись остаться с ней.

Фокус на предподростковом периоде слишком всепроникающий, чтобы его игнорировать. Терапевт просто подчеркивает это; если Эдвард захочет развить эту тему, он сможет это сделать. Однако, как мы видим, Эдвард уделяет больше внимания тому, что произошло между ним и его матерью, и именно об этом он продолжает говорить.

Эдвард: Да... как-то мы ехали на машине; она сказала мне, что мой отец собирается уйти от нее. И мы ехали дальше, где-то рядом... где-то рядом с рекой. И, гм, я помню, как она говорила с такой фальшивой радостью: «Что ж, мы больше не сможем плавать на яхте. Но, возможно, мы сможем; возможно, вместо этого мы все сможем начать кататься на коньках». И я подумал: «Ох, к черту коньки», знаете. Боже, как я не любил кататься на коньках. Ты просто падаешь на пятую точку и сдираешь локти и тому подобное. И я помню, как напряженно думал о своем желании, чтобы нижняя часть машины просто открылась и я выкатился на дорогу, а она бы пусть ехала дальше одна, знаете. Я определенно не хотел там находиться...