Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
— Дроздо-ов! О-ох!.. — прокатилось по залу, и раздались громкие хлопки.
Было удивительно, что на восьмом счете Дроздов медленно поднялся, левой перчаткой откинул волосы на виски, взглянув в глаза Бориса с упрямой серьезностью. Тот со всхлипом переводил дыхание, все ждал, танцующе покачиваясь от нетерпения, и никак не мог отдышаться. Он старался улыбнуться, выказывая каучуковую накладку на зубах.
Всем телом собираясь к атаке, гибко нырнув, нанося почти незаметные удары, Дроздов заставил его отступить на несколько шагов назад и тотчас снова настиг его левой рукой. Это была великолепная серия. Зал охнул от неожиданности. Борис, изумленно вскинув брови, прикрылся, не сводя испытующего взгляда с лица Дроздова, и отходил в угол, с ожесточением защищаясь, — он, очевидно, не ожидал этой атаки. Обливаясь потом, он жадно заглатывал воздух.
В зале — тишина.
После одного из ударов Борис упал спиной на канаты, но оттолкнулся, пружинисто вскочил на ноги и стоял оглушенный, закрываясь перчаткой. Внезапно на влажном его лице появилось какое-то новое выражение, взгляд заострился, губы сжались…
В зале закричали, засвистели, Гребнин ничего не понял — впереди подпрыгнули сразу несколько человек и головами загородили боксирующих. Когда же Гребнин протиснулся к самой площадке, то увидел: противники сидели на стульях в разных концах ринга, и Борис, откинувшись, потирая потную, вздымавшуюся грудь, прерывисто вбирал ртом воздух. Вокруг неистово кричали: «Брянцев! Дроздо-ов!» и, слушая эти крики, Борис рывком встал, чуть пошатываясь подошел к Дроздову, дружелюбно обнял его и, как бы обращаясь к залу, сбившимся голосом выговорил:
— Спасибо тебе, Толя, за отличную атаку!..
Алексей улыбнулся. Ему было ясно, что Дроздов, несомненно, обладал прекрасной техникой, и это наигранное великодушие Бориса было неуместно.
Тут Гребнин, наконец пробравшись к Дроздову, пожал ему влажный локоть и сказал, что его вызывают в штаб училища.
— По какому поводу?
— Не имею понятия.
— Ты, Борис, все-таки защищаешься однообразно. У тебя хороший удар справа, но ты не используешь все комбинации, не экономишь силы. Левая сторона у тебя открыта.
Дроздов говорил это, стоя под душем, растирая ладонями мускулы, прохладные струи плескали по спине и плечам, теплый ветерок веял в открытое окно душевой, и солнце блестело на кафельном полу, на мокрых решетках раздевалки. Борис мылся в соседнем отделении и, еще возбужденный боем, с наслаждением фыркал, звучно шлепал себя по мокрому телу.
— Понял мои слабые стороны?
— Да, и сказать тебе о них необходимо. Не со мной одним драться будешь. А впрочем, можешь и не слушать.
— Ладно, учтем, — небрежно ответил Борис. — Благодарю. — И, помолчав, спросил: — Ты идешь сегодня в увольнение?
— Не знаю.
— А я иду. Ты веришь… Кажется, я влюбился. У тебя не бывало? Из-за этого чуть на экзамен не опоздал. Звонил, звонил по телефону — не дозвонился.
— Как ее зовут?
— Майя.
— Хорошее имя… Майя… — повторил Дроздов. — Какое-то весеннее.
Когда Дроздов вышел из училища, затянутый ремнем, в фуражке, сидевшей строго на два пальца от бровей, оп почувствовал, что вот сейчас, после душа, по-настоящему испытывает всю прелесть июньского субботнего дня. Возле училищного забора зеленела густая трава, облитая жарким полднем, и жарко было в орудийном парко. Везде было лето — и в голубом небе, и в этой зеленой траве близ заборов, где сухо трещали кузнечики, и в улыбках курсантов, и в часовом, стоявшем со скаткой в пятнистой тени. Всюду пахло горьковатыми тополиными сережками; они, как гусеницы, валялись на плацу, под ногами разомлевшего от зноя часового, на крышах проходной будки и гаражей. Они цеплялись за фуражку Дроздова, за его погоны.
Дежурный по контрольно-пропускному пункту спросил увольнительную, но Дроздов объяснил, что идет в штаб, и вышел через проходную на улицу. Соседний дворник, в переднике с бляхой, известный всему училищу дядя Матвей, поливал из шланга тротуар. В дебрях его дореволюционной бороды торчала поразительная по размерам самокрутка. Упругая струя звонко хлестала в асфальт, в стволы деревьев; вокруг бегали босые мальчишки в намокших майках, стараясь наступить на шланг.
— Брысь отседова! — отечески покрикивал дядя Матвей. — Долго вы, пострелята, будете хулиганить на водопроводе? Чему вас в школе учат, шарлатаны?
Увидев Дроздова, он широко ухмыльнулся, борода разъехалась в стороны, и он, зажав шланг под мышкой, приставил руку к кепке.
— Командиру — здравия желаю!