Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
Несколько дней он не приходил, но Майя знала: в училище шли экзамены. Шли экзамены и в ее институте, она сдала уже патологическую анатомию, готовилась к общей терапии — предмету, наиболее любимому ею, о котором Борис, посмеиваясь, говорил, что это лишь комплекс человеческого внушения, как страх и преодоление страха на фронте.
Борис был старше ее, и, кроме того, за его спиной Оставалась необычная, опасная жизнь войны, что резко отделяла его от многих Майиных однокурсников, и у нее было такое чувство, что рядом с ним можно с закрытыми глазами не бояться ничего. Порой Борис был сдержан, порой в него вселялась неистовая энергия, он шутил, острил, смеялся, и, когда шел с ней по улице, звеня орденами, загорелый, веселый, она испытывала смутную ревнивую радость.
В течение тех дней, когда он не приходил, она внушала себе быть с ним равнодушной — недавняя его холодность задевала ее.
В тот вечер невозможно было перевернуть сто двадцатую страницу учебника по общей терапии. А закат горел, угасал над дальними крышами, в вишневом разливе вычеканивались силуэты тополей, вырезанные черным по красному, звук волейбольного мяча отдавался в глубине двора.
Вдруг, опомнившись, Майя соскочила с подоконника, зажгла свет — в комнате уже стемнело; с сердцем швырнула учебник на стол, прошлась из угла в угол, утешая себя: «Глупости! Глупости всё!»
В передней раздался продолжительный звонок. Так звонили обычно по вечерам, чтобы пригласить играть в волейбол, и она, подойдя к двери, сердито крикнула:
— Фигушки! В волейбол играть не иду!..
Однако звонок настойчиво повторился. Майя, сдвинув брови, щелкнула замком и отступила на шаг: на пороге темной передней стоял Борис. Он снял фуражку, улыбаясь глазами, спросил:
— Можно к тебе?
Майя заложила руки за спину.
— Что же, — проговорила она холодно. — Только не споткнись, здесь тумбочка.
— Ничего, не упаду. Разреши пройти в комнату?
— Входи.
— Здравствуй.
Но она, не подавая руки, отступила еще на шаг.
— Майя, что случилось?
— Ничего не случилось.
— Ты сердишься на меня?
— А почему я должна на себя сердиться?
— Майя, я сдавал экзамены.
— Очень хорошо. И я тоже сдаю.
— Я только на две минуты, не помешаю.
— На две — пожалуйста. Но я проверю по часам. — По-прежнему держа руки за спиной, она посмотрела на его лоб и, не сдержавшись, воскликнула: — Господи! Откуда у тебя такой синяк?
— Пустяки. Сегодня была обычная тренировка. Перед гарнизонными соревнованиями по боксу. Можно закурить?
— Сейчас дам пепельницу. Ну и здоровый же синяк! Садись вот сюда на диван. — Она поставила на стол пепельницу — маленького галчонка с разинутым клювом. — Тебе, видно, основательно досталось.
— Немножко, — весело ответил он, садясь на диван, и размял папиросу над разинутым клювом галчонка. — А впрочем, не совсем так.
Он чуть щурился, затягиваясь папиросой, его загорелое лицо при зеленом свете настольной лампы показалось ей размягченным, задумчивым, а она все стояла в тени, глядя оттуда настороженно, как бы мстя ему сдержанностью за его долгое невнимание.
— Ты что-то хочешь рассказать, Борис?
— Знаешь, я артиллерию сдавал сегодня как на крыльях. Не знаю почему.
— Что получил?
— Конечно, пять.
— Почему «конечно»?
— Ну пять. — Он примирительно засмеялся.
— Какой все-таки ужасный синяк! — сказала она, вглядываясь. — Слушай, хочешь, я тебе сделаю примочку?
Он не успел ответить, она вышла из тени абажура, направилась в другую комнату и через минуту вернулась с пузырьком и ватой, приказала, подойдя к дивану:
— Поверни лицо к свету. Не смотри на меня, смотри в сторону, вот так… Встань, а то мне неудобно.
Он поднялся, и она повернула его лицо к свету, легкими пальцами притронулась ко лбу, старательно встала на цыпочки, невольно касаясь грудью его груди, — и вдруг покраснела, с улыбкой сказала:
— Нет, ты очень высокий, лучше сядь.
Она наклонилась, смочила вату жидкостью из пузырька и, приложив к его лбу что-то мягкое, холодное, щекочущее, спросила: