От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

На вилле «Королева Жанна» у Вейлера всегда была целая коллекция королей, королев и других избранных знаменитостей рангом пониже, таких как Жан-Поль Гетти II и его жена, экзотическая красавица Талита. Королева Италии постоянно приезжала к Вейлеру. Но самыми интересными гостями, когда я останавливался на вилле в 1960-е, для меня были Чаплины: Чарли, его жена Уна и их семнадцатилетняя дочь Джеральдин, с которой мы флиртовали.

Чаплина я знал еще по Голливуду. Мы оба тогда были холостяками, и оба любили играть в теннис. Часто мы играли на корте Чаплина, где к нам присоединялся Билл Тилден — великий теннисист, который вечно пребывал в подавленном настроении, потому что его травили за гомосексуальность. Мы с Чарли симпатизировали друг другу. Ему нравилось, как я в быстром темпе имитирую его знаменитую походку. «Как ты это делаешь? — спрашивал он меня. — Меня приходится снимать в ускоренном режиме, чтобы добиться такого эффекта».

Чаплин был средним теннисистом, но обладал большой ловкостью и, в отличие от некоторых звезд, которые в обычной жизни неимоверно скучны, он был прекрасным собеседником и умел развлечь компанию. Его можно было назвать идеальным гостем; на вечеринках он был способен часами держать внимание аудитории, используя все свои таланты — музыкальный, пластический и мимический. Помню, как однажды он заворожил всех собравшихся, показывая, как он флиртовал с Сомерсетом Моэмом. Чаплин, разумеется, был гетеросексуалом, большим любителем женщин, а Сомерсет Моэм открыто признавал свою бисексуальность. Однажды на голливудской вечеринке Чаплин играл на фортепьяно и заметил томные взоры, которые бросал на него Моэм. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Чаплин стал отвечать на его взгляды и флиртовать с ним с застенчивым кокетством пятнадцатилетней девушки, польщенной вниманием знаменитого писателя (можно представить себе эту картину). Он так вжился в роль, что даже не понял, что возбуждает в бедном Моэме ложные надежды. Когда тот с явными романтическими устремлениями подошел к фортепьяно, Чаплин упорхнул, все еще пребывая в образе испуганной юной девы, чувствующей вину за флирт с мужчиной намного старше себя. Чарли смог идеально воссоздать для нас эту забавную сценку.

В другой раз в огромном средневековом обеденном зале «Королевы Жанны» он имел большой успех с историей, относящейся к области «сортирного юмора». Он путешествовал на яхте по греческим островам. На борту были две красивые англичанки, за одной из которых он ухаживал, и девушки захотели осмотреть живописную рыбацкую деревушку неподалеку. Втроем они погрузились в шлюпку и поплыли к берегу, как вдруг с Чаплиным приключился внезапный приступ диареи. Его охватил ужас. Он держался из последних сил, стараясь при этом еще и развлекать девушек, и с надеждой вглядывался в приближающийся берег. В тот день, как назло, на нем была лишь белая шелковая рубашка и белые брюки, так что любая неожиданность тут же стала бы очевидной. Чаплин сумел продержаться до берега, осторожно вышел из лодки — и тут его окружила толпа узнавших его местных жителей, которые восторженно кричали: «Шарло! Шарло!»[197]