Мусор

Когда Костик вышел в туалет, Саша, по всесильной привычке, потянулся за телефоном, чтобы проверить в нём хоть что угодно, лишь бы не оставаться в бездействии эти несколько минут. Там было два пропущенных от матери, которых он не услышал из-за гула множества голосов, смешавшихся с гудом проезжавших мимо бесконечных машин. Пришлось уйти с веранды и свернуть в подворотню, где, тихо разговаривая и куря, сидела на выступе фундамента старинного здания, высоко вскинув колени, официантка.

С тех пор, как он уехал из Боголюбова в конце октября, мать перестала звонить ему ежедневно, как это было раньше: теперь он говорил с ней один, самое большее – два раза в неделю. Мама деловито расспрашивала его, как дела, хватает ли денег, не забыл ли он оплатить коммунальные услуги, и иногда коротко рассказывала самое важное из своей жизни. Так, после Нового года сообщила, что Ангелина собралась и уехала, вроде бы в Тулу, ничего особенно не объяснив, а школу бросила. В марте – что тётя Клава, наконец, продала за приличные деньги «Запорожец», остававшийся с ней бесполезным металлоломом со смерти дяди Владлена, теперь хочет снести гараж и строить там баньку, но к стене прилегает их курятник. Сейчас же явно было что-то важнее, раз она настойчиво дозванивалась поздним вечером в середине рабочей недели, и конечно, он сразу подумал об Ангелине, хорошо памятуя, сколько тревог пришлось вынести от неё в последние его дни в родном городе. Саша перезвонил, и мама быстро ответила (довольно спокойное и сдержанное «Алло»), но дальше, когда он спросил, не случилось ли что-то, она вдруг рассыпалась бессвязными рыданиями: охала, ревела, глотала слова, как будто трубя лишь гласные звуки, – и ему долго пришлось переспрашивать и просить её успокоиться, прежде чем, ещё немного отрывисто подышав, она сказала, коротко и просто: «Саша, папа умер… Уби-и-или-и-и-и», – и недолгая связная речь её перетекла в новый отчаянный вой.