«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Возница спросил: «Куда везти?» Я сказала — будем искать комнату, возьмем первую попавшуюся, там и сгрузите наши мешки. Он согласился и даже указал какие-то адреса. Отправились: вещи на телеге, а мы — рядом с телегой.
Но свободных комнат не было, или нам не хотели их сдавать. Тут встретился нам человек лет сорока примерно, он с жалостью посмотрел на нас и спросил:
— Кто вы, куда идете?
Мы сказали, что только прибыли на пароходе из Красноярска в ссылку на три года, ищем пристанища.
— Откуда вы?
— Из Ленинграда.
— Но я тоже ленинградец. — И, вздохнув, прибавил: — Бедные цветы!
Почему мы показались ему похожими на цветы, не знаю. Измученные, в измятых пальто и шапках, промокшие от дождя, в полном недоумении от неопределенности нашего положения и уже отчаявшиеся найти какое-нибудь пристанище, меньше всего мы походили на цветы. Он принял участие в нас, спасибо ему за это.
— Я не могу оставить вас в таком положении, — сказал он. — Я уже живу здесь некоторое время, знаю город, попробую вам помочь.
Мы горячо его поблагодарили и приободрились.
Снова начались хождения по улицам, разным домам и домишкам. Но когда стало темнеть, нашему вознице наконец надоело это безнадежное скитание, и он сказал: «Берите ваши вещи, расплатитесь со мной, больше я вас возить не буду». Что было делать? Мы вопросительно посмотрели на нашего спутника. Он, очевидно, принял какое-то решение — назвал вознице адрес своей комнаты, а нам сказал:
— Комната у меня неважная, но я уступлю ее вам на несколько дней, а сам отправлюсь к товарищу, у которого я поживу то время, пока не устрою вас где-нибудь.
Возница согласился сделать еще один небольшой рейс. Мы остановились у какого-то невзрачного домика, расплатились. Было уже почти совсем темно.
Наш сопровождающий объяснил хозяйке положение вещей, ввел нас в свою комнату, зажег свет, достал туес, полный великолепного меда, краюху черствого хлеба и кусок колбасы, довольно подозрительного вида, кажется, конской, и указал на узкую деревянную кровать.
— Вот все, чем я располагаю. Устраивайтесь как можете. Завтра утром я зайду за вами.
Мы, потрясенные его добротой, благодарили как умели. Он ушел. Раюша посмотрела на меня вопросительно.
— Как ты думаешь, он сумасшедший?
— Не знаю, — ответила я. — Во всяком случае, не каждый бы это сделал.
Мы принялись устраиваться. Застелили постель вытащенным из мешков бельем, переоделись и с аппетитом принялись уписывать черствый хлеб, конскую колбасу и, главное, чудесный мед. Сразу туес опустел наполовину. Потом улеглись валетом на узкой постели, потушили свет и сладко заснули.
Так началась наша жизнь в Енисейске.
На следующее утро, попросив у хозяйки кипятку, мы напились чаю (чай у нас был), поели снова черствого хлеба и конской колбасы и стали поджидать нашего спасителя.
Мы уже знали, что его зовут Борис Михайлович Кедрин, что он ленинградский адвокат, помощник присяжного поверенного, работал помощником у своего дяди, довольно известного в то время адвоката с той же фамилией. И тоже КАЭР’овец, как и мы, грешные. Он был среднего роста, брюнет с довольно правильными чертами лица, небольшими темными глазами, только белки глаз были почему-то желтоватые, да не хватало двух или трех верхних зубов. Выбили ему их, что ли? Одет небрежно, видимо, изрядно пообтрепался за время своих тюремных мытарств, да и, как оказалось впоследствии, пил сильно. Всегда ли, или запил тут от отчаяния и горя — не знаю.
Он явился вскоре и решительно заявил:
— Забирайте чистое белье, я поведу вас в баню, вымоетесь, а потом отдадим ваше грязное белье прачке, которая и мне стирает. Знаю я тюремную жизнь, возможно, и насекомых набрали на этапе и в тюрьмах.
Мы не противоречили. Он повел нас в баню, которая находилась на берегу Енисея. Здание одноэтажной деревянной бани соединялось с Енисеем сетью каких-то деревянных сооружений и труб.
Очевидно, какой-то доморощенный водопроводный мастер подвел воду Енисея к этому несовершенному банному заведению. С автором этой хитрой механики мы тоже вскоре познакомились. Это был ссыльный двадцатишестилетний юноша, сын московского инженера, специалиста по водопроводам, — Юра Ильин, отбывавший ссылку в Енисейске за принадлежность (?) к партии анархистов. О нем напишу позже.