«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Наши соседки-сионистки оказались очень приятными. Особенно нам нравилась младшая. Ей было не больше двадцати лет — худенькая, очень миловидная, с короткими вьющимися волосами рыжевато-золотистого оттенка, в темной косоворотке и черной юбке. Она напоминала мне революционерок более ранней поры, типа Марии Спиридоновой и Фиалки (прозвище очень красивой девушки)[212]. Второй девушке было лет за двадцать пять — довольно красивая, но грубоватая, властная и волевая. Я всегда боялась женщин этого типа. Бетти (молодая) была в полном подчинении у старшей, брюнетки (не помню, как ее звали).
Когда пришло время обеда, мы не решились пойти в ресторан, а попросили принести обед нам в каюту. Я была командирована для переговоров в буфет. Официантка сказала, что это вполне возможно, и спросила, на сколько персон и куда нести. Я сказала: «Обед на четыре персоны в камеру номер три» (вот что значит многомесячная привычка к тюрьме и этапам). Официантка улыбнулась, понимающе посмотрела на меня и поправила: «Вы хотели сказать — в каюту номер три?» Я смутилась и подтвердила: «Да, конечно, я хотела сказать — в каюту номер три».
Мы с аппетитом съели наш «настоящий» обед — как давно мы были этого лишены! Разговорившись с соседками, узнали, что обе приговорены к трем годам ссылки в Енисейск («неплохая ссылка», как они выразились) за то, что просили разрешения выехать в Палестину (тогда еще государства Израиль не существовало) — были какие-то отдельные колонии, где они должны были устроиться на работу.
Впоследствии Бетти Дейман, младшая из них, вышла замуж за товарища по убеждениям, была угнана вместе с ним в Туруханск, где в ужасных условиях родила ребенка, которого вскоре похоронила. Я встретила ее в 1934 году в Москве, где мы обе чего-то добивались в учреждении Политического Красного Креста и ожидали в очереди приема у Екатерины Павловны Пешковой. О дальнейшей судьбе Бетти мне ничего не известно, так же как и о судьбе ее товарки.
— А к какой партии принадлежите вы? — спрашивали девушки.
— Да ни к какой.
— А почему вы едете в ссылку?
— А, очевидно, за неподходящее знакомство.
— Ну, значит, вы просто КАЭР’овцы!
— То есть как это КАЭР’овцы?
— То есть просто контрреволюционеры. Пятьдесят восьмая статья?
— Да, пятьдесят восьмая.
— Все ясно. Значит, никто вас в Енисейске не встретит?
— Никто.
— А как же вы там будете устраиваться?
— Не знаем.
Плыть надо было суток двое или трое. Нас стали навещать мужчины из нашей группы. Запомнился один красавец грузин, Михаил, кажется, Федорович, несколько похожий на портреты Байрона; он до того одичал от долгого сидения в тюрьмах, что в женском обществе боялся поднять глаза и даже заикался, когда осмеливался произнести несколько слов. Он, кажется, принадлежал к партии социал-демократов (меньшевиков). Других уже не помню.
На вторые сутки погода испортилась, и мы, лежа на койках, глядели в окно на посеревший Енисей и мокрую палубу. Но все же мы отдыхали и мысленно подготовлялись к новому этапу нашей жизни.
По мере приближения к Енисейску мы стали пристально вглядываться в очертания берегов, ожидая появления первых строений предместья города, в котором нам предстояло прожить три года.
Енисейск расположен на левом берегу реки — на низком. День был серенький, дождило. И когда наконец я увидела приближавшийся город, он мне показался кучей серых, промокших досок, разбросанных в беспорядке на берегу. И вот тут нам придется прожить целых три года — в этой однообразной, унылой серости? Как это возможно? После красавца Петербурга-Ленинграда, где мы жили до сих пор? Нева являла собой конструктивную часть архитектурного пейзажа нашего великолепного города, а здесь — эта куча серых мокрых бревен казалась неопрятным пятном, нарушавшим великолепие дикой и могучей реки-великана!
А вот и пристань. Надо собирать вещи и уходить. Куда идти? Где оставить вещи? Ясное дело — в камере хранения. Впрочем, она закрыта. Всех политических встречали представители их партийных группировок: сионисток — сионисты, меньшевиков — меньшевики, анархистов — анархисты и т. д. Мы были никто! 58-я статья — КАЭР’овцы, по ошибке затесавшиеся в группу «политических». Всех разобрали по домам их товарищи.
Милая девочка Бетти ни за что не хотела уходить с пристани, не убедившись, что мы как-то пристроены. Нужно было, однако, отправиться в здание ГПУ и зарегистрироваться, а затем уже идти, кто куда мог. Кто-то помог нам дотащить наши вещи до здания, мы зарегистрировались — пожалуйста, забирайте ваши вещи и идите по домам. Но дома-то у нас не было. И идти было некуда. Вещи велели вынести из здания ГПУ. Я оставила сестру с вещами на улице, а сама стала искать какую-нибудь подводу. Как-то мне это удалось.
212
Мария Михайловна ошибается: это не прозвище, а настоящая фамилия (по родителям) эсерки Ревекки Моисеевны Фиалки (1888–1975). В Бутырской пересыльной тюрьме она познакомилась с Марией Александровной Спиридоновой и четырьмя другими революционерками, которым смертный приговор заменили нерчинской каторгой. — Примеч. ред.
213
Записано 15 и 16 января 1975 года.