(Само)обман (СИ)

Разумеется, обнаружив на пороге гостиницы спустя несколько дней вместо вернувшегося Сяо Синчэня своего незадачливого поклонника, А-Цин не верит ни единому его слову. Что он еще за чушь несет, какой это еще учитель Сюэ Ян, когда успел? И с чего это он решил прислать своего ученика? А даочжан тут каким боком? Нет, такого не бывает, не надо ей тут заливать… И тащить никуда не надо, она с места не сдвинется! А подвеска с меча никакое не доказательство, а только наводит на лихие мысли.

На увещевания А-Цин у бедолаги уходит целая неделя и почти все деньги. Ведь просто так нельзя уговаривать юных дев поверить в чистоту намерений, особенно если у них скверный и корыстный нрав. Конечно, Врушка про себя так не говорит, но Сюэ Ян отлично знает, что за фрукт эта девка. Под еду да подарки и речи убедительнее становятся, ну и история, на самом деле, не такая уж и неправдоподобная. Даочжан вполне способен бросить все ради спасения своего спутника на пути самосовершенствования. Но очень уж обидно, что в это «все» входит и А-Цин, хоть ей и понятно, почему он так сделал.

Выкупленная из залога лошадь приходится очень кстати — на меч Врушка наотрез отказывается влезать. И в этом есть смысл: оружие адепта слушается плоховато, и есть все шансы свернуть себе шею даже в одиночку. Сюэ Ян на этом моменте издает мрачный смешок — знакомая проблема. Дорога до дома клана Ань затягивается, но за это время А-Цин почти сменяет гнев на милость: уже не так косо смотрит на своего сопровождающего и не грозится двинуть кулаком за любой неверный, по ее мнению, вздох. Хотя и вздохов-то нет, Ань Цян на удивление не проявляет никаких недостойных притязаний, с мерзкими поцелуями не лезет, и даже льстивых речей о невиданной красе дивных глаз не слышно! Нет-нет, это не уязвляет, но настораживает. Чего это он? Наверняка в этом как-то замешан подлый Сюэ Ян, наставничек дражайший, что за нелепость…

Как ни странно, клан Ань весьма стойко воспринимает факт того, что любимый сынок, на обучение которого ушло столько средств и сил, не может похвастаться успехами на заклинательском поприще. Ну Темный Путь, так Темный Путь, что не простишь родной кровиночке! А-Цин, впрочем, тоже не подвержена предрассудкам на этот счет; за столько лет в компании Сюэ Яна она давно пришла к осознанию того, что баловство с темной энергией это не самый страшный его грех, есть и похуже. А Ань Цян в остальном на своего наставника ни капли не походит.

В родовом гнезде А-Цин принимают довольно радушно: если приглядеть за девицей — это поручение от самого наставника Ань Цяня, про которого тот так восторженно отзывается, то отчего же нет? Лишние руки в хозяйстве пригодятся, а что ничего не умеет, так научить не проблема. И на этом ухажер, которого уже и не назвать так (за весь путь из знаков внимания только приевшиеся цветы, которые ничего и не значат — в полях их тьма тьмущая!), спешит отчалить обратно в Ланьлин.

Госпожа Ань крепко берется за бывшую бродяжку, не давая никакого спуска. Заодно и не позволяя зачахнуть от беспокойства, находя ей кучу дел. А Ань Цян исправно шлет письма и ради этого А-Цин даже выучилась читать и писать! Криво-косо да с ошибками, но накорябать в ответ пару столбиков может. В посланиях адепт не может рассказать в открытую об успешном побеге, но все время велит не волноваться, и приходится с этим смириться. И ждать возвращения, чтобы вытрясти все подробности.

— До сих пор не могу поверить, даочжан, что ты не смог выучить ее грамоте сам, — не удерживается Сюэ Ян, обрывая рассказ. — Вечно перекладываешь свои заботы на других.

— Я же тебе говорил — я был занят твоими поисками, — тяжко вздыхает Сяо Синчэнь в ответ на этот упрек.

— Ага, приставал к бедным людям с виршами про рожу твою поганую, — фыркает Врушка. — «Скатиться по носу»! Тьфу! До сих пор в ушах эта чушь стоит…

— Что?! — изумляется Сюэ Ян. Что она там городит, бессмыслица какая-то!

А вот даочжан явно в курсе, про что речь идет, поэтому заливается краской и стонет:

— А-Цин, пожалуйста, не надо, я осознал свою ошибку еще тогда. Давай лучше расскажи, что было дальше! — едва ли не молит он.

— Мы еще вернемся к этому! — успевает встрять Сюэ Ян. Очень уж любопытно, чего так стыдится Сяо Синчэнь. И что там было про нос?..

— Нет, не вернемся.

А-Цин закатывает глаза и продолжает.

Ань Цян возвращается почти через год. В Ордене на тот момент творится демоны знает что: господин Верховный Заклинатель в панике — если к нему применимо это слово, — и настолько прочно погряз в собственных интригах, что даже не обращает внимание на отбытие одного из адептов. А может даже и рад: ему сейчас не нужны поблизости темные заклинатели, не способные контролировать свои силы, в качестве доказательства его вины перед всем заклинательским сообществом.

И теперь уж по сути недоадепт Ланьлин Цзинь может поделиться новостями: про Сяо Синчэня никто давно и слыхом не слыхивал, а Сюэ Яна считают мертвым. Жаль, что только считают! Потому что где их теперь носит — даже Небожителям неизвестно. А когда они намерены выполнить обещание даочжана вернуться за А-Цин — и подавно. И тут уже пора брать дело в свои руки.

Пожив сытой и беззаботной жизнью (по сравнению с той, которая была до того — бродяжничая и не имея уверенности в завтрашнем дне), А-Цин не слишком сильно жаждет с ней расставаться. Обида на Сяо Синчэня и его личную докуку, конечно, не проходит, но ее заслоняет досада посильнее. А куда это, к утопцам, подевалась вся хваленая любовь с первого взгляда, неужто ее так легко оказалось выбить одним ударом кулака? Потому что если это так, то Ань Цяну лучше немедленно развернуться и бежать обратно в гудящую, как рой, Башню Кои, там ему побезопасней будет. И плевать, что он только вернулся к собственной семье, раньше надо было думать!