Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Несмотря на высокий ранг отца и приданое матери, семья во время Лиги разорилась. Для оплаты похорон великого прево, умершего в 1590 г., пришлось продать его орденскую цепь. Вдову осаждали кредиторы, и она буквально бежала от них в родовой замок в Пуату. Годы детства и отрочества Ришелье прошли в обстановке гражданских войн, разорения и стеснения во всем. Еще ребенком и юношей он узнал, что такое дворянская бедность, терзался окружавшей его нуждой и научился ценить деньги и их власть. «Он был скуп, — пишет Тальман де Рео о всемогущем кардинале, — не то чтобы он не жил широко, но он любил деньги».[829]

Самой ценной частью во всем фамильном состоянии было Люсонское епископство, полученное от короля в 1583 г. Среди прочих французских епископств оно занимало одно из последних мест, но без 13 тыс. ливров ежегодного дохода,[830] который шел с него вдове Ришелье (пока ни один из малолетних сыновей не мог еще стать епископом), она не смогла бы вырастить детей. Арману-Жану, как самому младшему из сыновей, предназначалась карьера офицера, и воспитание он получил соответствующее. Но после пострижения в монахи брата, который должен был стать епископом Люсонским, это место занял Арман, так как иначе епископство было бы утрачено. Так сочеталась в будущем кардинале военная выправка, сослужившая ему затем в военных походах большую службу, с богословским образованием, которое он спешно получил в Сорбонне за минимальный срок, проявив при этом исключительные способности.

Честолюбие было главной чертой его характера. Вкрадчивый, любезный и льстивый, епископ Люсонский поставил себе целью сделать карьеру во что бы то ни стало. С чрезвычайной энергией он взялся за управление своим захолустным и нищим епископством, жители которого в большинстве были гугенотами. При той осторожной религиозной политике, к которой обстоятельства вынуждали Генриха IV и Марию Медичи, епископ Люсонский мог похвалиться известными успехами. В своем диоцезе он умело проводил католическую контрреформацию, ловко избегая острых столкновений и конфликтов. Он стремился выдвинуться в среде духовенства, но его роль на Генеральных штатах 1614 г. в палате первого сословия показала ему, что для настоящей политической карьеры поддержки духовенства недостаточно. Поэтому после окончания Штатов он стал ориентироваться на личные связи друзей своего деда по матери, адвоката Лапорта. В семье адвоката Бутилье он встретился с Барбеном, который рекомендовал его супругам Кончини. В то же время через своего старшего брата, маркиза Ришелье, члена избранного кружка дворянской придворной молодежи, Ришелье постарался приблизиться и к Марии Медичи. Такими путями Ришелье втерся в милость как королевы-матери, так и ее фаворитов. По рекомендации Леоноры он вошел в штат королевы Анны Австрийской,[831] заняв тем самым при дворе прочное и почетное место, которое немало помогло ему в дальнейшей карьере, прикрывая благоприличным одеянием холодные расчеты молодого честолюбца. Но решающим моментом в его карьере явилось знакомство с Барбеном,[832] который указал д'Анкру на энергичного, обходительного и ловкого епископа как на вполне подходящего кандидата в государственные секретари. Добившись своей цели, Ришелье с необычайным усердием и энергией взялся за порученные ему дела. Хотя в глазах всех он был ставленником д'Анкра, тем не менее его духовный сан и родственные связи в придворных и чиновных кругах выгодно отличали его от прочих министров временщика и создавали ему особое положение.[833]