Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Что касается Манго, то к моменту его назначения на пост государственного секретаря за ним числились кое-какие заслуги. Сын знаменитого адвоката, он уже с 1600 г. был докладчиком,[821] а в 1601–1603 гг. членом комиссии по выполнению Вервенского мирного договора с Испанией.[822] В 1614–1615 гг. он выполнял функции королевского комиссара в Пуату.[823] Своим назначением в государственные секретари он был всецело обязан д'Анкру, которого выручил в одном сомнительном судебном процессе. Чтобы ради общественного мнения создать Манго приличествующую промежуточную ступеньку к такому высокому посту, его сделали на короткий срок первым президентом Бордосского парламента.[824] Его карьера оборвалась со смертью д'Анкра. Ришелье считал его более пригодным для должности хранителя печати.[825]

Барбен и Манго были в глазах общественного мнения, т. е. в придворных, парламентских и буржуазных кругах Парижа и крупнейших городов, выскочками и креатурами д'Анкра, чем и определялось отношение к ним со стороны этих кругов, поддержанное широкими массами столичного населения, для которых все, что имело касательство к ненавистному имени временщика, было столь же ненавистно. Действительно, в составе французского правительства уже с конца XVI в. не было финансовых дельцов типа Барбена, — его репутацию и общественное положение нельзя сравнивать с положением Сюлли и Жанена. Что касается государственных секретарей, то они уже издавна передавали свои должности только сыновьям и зятьям. Назначение Манго ломало эту «славную» в их глазах традицию. Сместить прочих секретарей д'Анкр не решился, хотя и намеревался.[826]