Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Гранды, наоборот, стремились ввязать правительство в войну с Испанией, ибо война была для них, как и для всего родовитого дворянства, всегда желанным и прибыльным делом. Рассчитывая стать полными хозяевами, они не хотели упустить такой благоприятный случай. Поэтому они возражали против решения правительства и требовали оказать Савойе реальную военную помощь. Королева отвергла их требования. Тогда они демонстративно покинули Совет и решили ждать приезда Конде,[841] стараясь перетянуть на свою сторону всех вельмож «королевской партии», т. е. Гизов с их сторонниками, что им и удалось. Боясь в результате победы Конде оказаться оттесненными от всех синекур, прибыльных должностей и пенсий, Гизы объявили королеве о недовольстве ее политикой и примкнули к партии принца. Кроме того, гранды усиленно натравливали парижан на д'Анкра, сваливая на голову и без того ненавистного итальянца все вины. В летучих листках д'Анкра ругали на чем свет стоит, а Конде прославляли как защитника общественного блага.[842] В столице создалась напряженнейшая обстановка. Власти решили отнять оружие у городской милиции, которая насчитывала в то время 10–12 тыс. человек,[843] производились обыски у наиболее подозрительных лиц. Страх восстания висел в воздухе.[844] Одновременно начался полицейский террор, достигший апогея зимой 1617 г. К тому же правительство оказалось без военачальников, так как измена Гизов, которые имели огромную дворянскую клиентелу, поставила его перед фактом объединенной коалиции всех грандов и родовитого дворянства. Королеве пришлось срочно назначить главнокомандующим побочного сына Карла IX, графа Овернского, который в свое время принял участие в заговоре д'Антрагов против Генриха IV и поплатился за это пожизненным заключением. Теперь, после 10 лет тюрьмы, его освободили из Бастилии и поставили во главе королевской армии.[845] Следует подчеркнуть, что эта мера была вызвана тем, что пост главнокомандующего мог быть занят только принцем крови или вельможей такого ранга, как Гиз, иначе офицеры-дворяне не сочли бы для себя возможным подчиняться его приказам. Незаконорожденность д'Оверня не клала на него пятна: королевские узаконенные побочные сыновья являлись в ту пору принцами крови, так сказать, второго ранга.