Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Как?.. — задал он емкий вопрос.
— Что сказать, — проворчал я, оттягивая от тела забрызганную футболку. — Видать, я настолько потрясающий, что любая еда эякулирует мне в лицо…
Я потянулся к салфетнице в надежде достать до нее, не вставая с барного стула.
— Дай помогу, — предложил отсмеявшийся Антон, и я опустил руку. «Он подаст мне салфетку…» — других вариантов для меня не существовало. Вот только как я мог забыть о том, что напротив сидит, пожалуй, единственный человек, способный удивлять меня на каждом шагу…
Опершись коленями на свой стул, Антон с ногами взобрался на недовольно скрипнувший стол, и тень его, стоящего на четвереньках, накрыла пораженного меня. Я не сумел бы отстраниться, даже если б захотел, — тело парализовало от неожиданности происходящего. Упирающиеся в прохладную столешницу ладони Антона побелели от нажима; его горячее дыхание, достигшее моих ключиц, показалось ледяным в сравнении с раскаленным языком! Медленно — изощренно Антон провел черту по моей коже: по горлу и подбородку к губам. Мы замерли нос к носу. Смотреть в его бледно-васильковые глаза было физически больно из-за недостаточного расстояния между нашими лицами, однако опустить веки или отклониться я не мог — словно грызун, загипнотизированный взглядом змеи… Последние вроде на такое не способны, но Антон стал бы первопроходцем с необычайной легкостью!.. «Первопроползцем», раз речь о змее?..
— Ты отвлекся? — терпеливо спросил Антон.
— Немного…
— О чем подумал?
— Тебе лучше не знать…
…Я скорее загляну в гости к Павлу, чем произнесу в присутствии Антона «первопроползец»: боюсь, этого уровня сумасбродства наши отношения могут не выдержать…
— Закрой глаза, — сверкнула хитреца в бездне его зрачков.
Я послушался сразу (похоже, минувшее с нашего знакомства время безжалостно превратило меня в личного Везунчика для этого человека). Неосознанно я приподнял подбородок, рассчитывая на поцелуй в губы. Тепло их все не находило; я решил уже открыть глаза и проверить обстановку, как вдруг нестерпимо холодное нечто неторопливой лавиной устремилось от ключиц вниз по торсу! Мороз выдавил из легких воздух! Я раскрыл рот внемую, как выброшенная на лед рыба, поднял веки!.. Держа коробочку йогурта перед моим носом, Антон позволял содержимому заполнять пространство между отчаянно протестующей кожей и пропитывающейся сладостью футболкой…
— Да что ж ты… творишь-то?.. — судорожно выдохнул я — так, будто только что вылез из проруби.
— Чтоб не отвлекался…
— С-садюга…
— …и еще для кое-чего…
Он осторожно задрал мою футболку. Без хоть какой-то преграды йогурт начал быстрее сползать по животу, благо тренировочные штаны помешали «зиме из Конфетной Страны» забраться куда не следует. Без слов я понял Антона и стиснул зубами протянутый край футболки. Прогнувшись к самой столешнице, Антон приблизился лицом к моей груди, всей поверхностью языка собрал часть десерта — оставил блестящий след поверх замирающего через удар сердца. Более не слизывая, а только размазывая, он сдвинул холодную массу к левому соску — и лишь тогда со смутившим меня «Сюрп!» впустил меж напряженных губ и йогурт, и затвердевший сосок… Ткань в моих зубах напитывалась слюной; прозвучал тяжелый приглушенный выдох на грани стона. Пусть руки мои и были свободны, я чувствовал себя всецело плененным, предоставленным ему, щедрому на откровенности и ласки. Антон сосал намеренно сильно, и из легкого болезненного дискомфорта рождалось смутное удовольствие, подкормленное зажатостью, смущением, искуственной немотой. С громким чмоком Антон, наконец, отстранился, и расцветшая улыбка на его устах завершила отчасти знакомый мне властный образ.
— Так забавно, — просмаковал он низким голосом, — из твоей груди будто течет фруктовое молоко.
— Раз у тебя такие фантазии, — выплюнул я край футболки, — то нам точно нужно снова наведаться к психологу!..
— Ты попунцовел: смутился и возбудился из-за того, что я поласкал сосок?..
— Хватит говорить это слово!..
— А какие слова и фразы можно? — не прекратил он изощренную пытку. — Я хочу тебя…
— Эту тоже не стоит…
— Может быть, — коснулся уха томный шепот, — сегодня мне вылизать всего тебя?..
— Это уже перебор… — слабея, пробормотал я, практически сомкнул веки в безмолвном согласии…
— Уже до безумия сильно хочу тебе вставить…
Рука взметнулась прежде, чем я, ошпаренный стыдом и соблазном, успел что бы то ни было подумать! — и, создав громкий шлепок, ладошка хлопнула Антона по лбу! На секунду мне показалось, что я сумел найти выход и этого упрямца возможно выключить как раритетный будильник! В следующую же секунду я до взрыва вакуума в груди испугался его молчания и опешенного выражения лица… Но губы его дернулись раз, другой, и Антон рассмеялся, по-прежнему давя всем весом на стол. Я ощутил это незатейливое веселье внутри, под оболочкой из кожи и костей, во всем теле сразу. Не собственные эмоции меня наполняли, а чувства Антона: это ли значит — дышать в унисон?..
Мы склонились друг к другу. Я не спешил привести себя в порядок, почистить одежду, смыть йогурт с живота и груди; Антон не торопился слезать со стола, хотя колени уже знатно ныли. Мы оказались в другой плоскости отношений: в прежней было место флирту, возбуждению и пошлости, в этой — прикосновение лба ко лбу в тишине дремлющей квартиры, в темноте закрытых глаз…
— Пожалуйста, — едва слышно заговорил он, — никогда не называй меня «Тоша»… Конечно, мне всегда с лихвой хватало и отца, и Паши, но… в детстве я частенько представлял: а какого это — жить вместе с мамой… Не потому что в отцах есть что-то плохое, отнюдь! Просто… в книгах, фильмах, песнях — везде! — матерям уделяется такое всеобъемлющее внимание, приписывается непередаваемо значительная роль!.. Это сбивало с толку… Я переносил матерей со страниц и телеэкрана в свою жизнь, «примерялся»… и в какой-то момент решил, что, наверное, она звала бы маленького меня «Тоша»… Но она бросила меня, как только родила, и это окрасило сокращенное имя в неприятные оттенки. Я счастлив с папой и Пашей. И они счастливы друг с другом! — чего не было бы, останься мать в жизни отца! Поэтому я ни о чем не жалею: у меня есть два до сумасшествия любящих меня родителя!.. Но это имя — как напоминание… Неприятно…
— Я все понимаю… — тихо произнес я. — Антон…
Я испытал необходимость закрепить вслух его полное имя — не омраченное историей о предательстве матери… Историей лживой, как показал один из самых страшных дней в моей жизни… Однако Влад прав: легче смириться с тем, что мать от тебя отказалась по глупости, чем с ее чудом провалившейся попыткой тебя утопить…
====== Глава 91 ======
Наверное, у каждого человека есть хотя бы один знакомый, не способный на искренние извинения. Моя мать как раз такова. Вся семья, если задуматься… Я не помню ни единого раза, чтобы кто-то, кроме меня, просил прощения, совершив серьезную оплошность или просто на ногу до слез наступив. На раненые чувства, элементарно, закрывались глаза, а общение возвращалось в обыденное русло, словно ничего и не происходило; лишь тихонько похрустывающие трещины под ребрами оставались вечным напоминанием… Но когда таких «узелков на память» слишком много, ты и сам забываешь, какой после чего появился.
Посему я не был удивлен или рассержен, увидев «Мама» на экране смартфона. Все как всегда… Единственная сложность: говорить с ней нужно бодро, а то расстроится и обвинит, что я порчу всем вокруг настроение хандрой…
— Привет, — натянул я улыбку, как если бы она могла ее увидеть. — Выходишь с работы или уже дома?
— Мне сегодня такой сон приснился! — не услышав меня, просмаковала мать. — Как будто захожу на кухню, а там на табуретках люди — все в белом — сидят. И я никого из них не знаю, но смотрю на первого, второго, третьего и понимаю: это вот прадед, это двоюродная прабабка, это еще какой мертвый родственник. И я вроде рада их видеть, но на душе как-то очень тревожно. Спрашиваю: «Вы что, меня ждете? Ко мне приехали?», а они разом покачали головами и ответили: «Не за тобой, мы кое-кого другого ждем…» — чуть ли не шепотом произнесла мать; по моей спине паникующей толпой понеслись вниз мурашки… — Я проснулась из-за будильника, так и не услышала, за кем они все пришли. Очень неприятный сон… Будь осторожен сегодня, никуда лучше не ходи лишний раз из дома…