Вологодские заговорщики
- Автор: Трускиновская Далия Мейеровна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8025-6
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Вологодские заговорщики». Краткое содержание книги:
— Надобно…
Он вернулся в избу. Авдотья сидела на краешке скамьи. Сейчас, когда она сняла с головы темный кусок сукна, служивший ей платом и повязанный прямо поверх волосника, стало видно, как она отощала и подурнела. Руками она обнимала чрево, словно бы желая уберечь от недобрых взглядов.
И Деревнин вдруг понял: все, что у нее в жизни осталось, — это чрево с нерожденным младенцем, о чьем отце и думать не хотелось.
Говорить с Авдотьей ему было не о чем. Но, как правильно сказала Домна, куда-то же ее нужно девать. В обитель разве? В Успенскую? Может, там уже построили богаделенку? Или странноприимный дом? Деревнин давно в тех краях не был и не знал, чем живет обитель.
Аннушка копалась в открытом ларе, вытаскивала одно за другим — сложенные полотенца, простыни, наволочки, просто куски холста по десять и более аршин. Это, надо полагать, было ее приданое, которое она все эти месяцы заботливо собирала — не идти же в мужнину семью с пустыми руками. Василиса выложила из укладки частый гребень, какие-то пузырьки и горшочки.
— Щелок нужно раздобыть, — сказала она. — Свой готовить — так времени нет. Вот ведь докука — у людей Рождество, а у нас?..
Голос у дочери был брюзгливый, неприятный. Авдотья и так-то сидела съежившись, а теперь и вовсе сжалась в комочек. Деревнину стало жаль ее — он сам от себя столь острой жалости не ожидал.
— И у нас Рождество. Гостью Бог послал, — одернул он недовольную дочь.
— Гостью…
И он понял — Авдотья тут жить не будет. А где? Даже коли есть богаделенка — примут ли туда брюхатую бабу? Вдову бы, может, приняли, но она — не вдова. Скажут — к мужу ступай.
— Сколько? — спросил он, указав перстом на чрево.
— Шесть месяцев.
— К Пасхе, значит, опростаешься.
— К Пасхе…
О чем еще спрашивать — он не знал, сел на другой край лавки и задумался.
Пришла Домна, сказала: дай бог здоровья соседям, все поняли, топят мыльню. И захлопотала у стола: как бы ни было, а святой праздник, грех в такой праздник друг на дружку злобиться. Опять же — кулебяка в печи преет, как бы не ссохлась!
Дочки сменили гнев на милость — поставили для матери мису, туда вывалили дюжину блинов, придвинули плошки с икрой. Авдотья тихо поблагодарила.
Деревнин, единственный мужчина в избе, прочитал, как положено главе семьи, молитву:
— Господи Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков.
— Аминь, — дружно ответили женщины.
Застольной беседы не получилось, хотя Домнушка и старалась. Меж тем стало темнеть, прибежала соседка, Авдотью повели в мыльню. Домна пошла с ней — помочь.
Деревнин остался с дочками.
— Вот так-то, — сказал он. — К Светлой Пасхе, стало быть…
Аннушка и Василиса переглянулись.
— Мы знаем, от кого это, — вдруг произнесла Аннушка. — Его Никитой звать. Никита Вострый. Он из Москвы сюда прибежал.
— Мы его на канатном дворе видели, — подтвердила Василиса. — А потом нам Ждана сказала…
— Вострый… Вот оно что…
Никиту, служившего в Посольском приказе, Деревнин вспомнил сразу.
— Так пусть бы он забрал, — предложила Василиса. — Его чадо, ему и растить. А ты бы…
И замолчала.
— Его на свете больше нет, — ответил Деревнин. — У нее на глазах казаки саблями зарубили.
— Господи Иисусе! — Дочки разом перекрестились.
— Коли так… коли он дитя не заберет… так ты ее не простишь? — спросила Василиса.
— Не знаю, Василисушка.
И впрямь — простить такое было мудрено. Прелюбодеица… Сколько же лет она случая ждала! Дождалась… Не потому ли сбежала со своим Никитой, что считала себя вдовой?..
Трудно было догадаться Деревнину, что творилось в душе у Авдотьи. Он чувствовал: чтобы простить, нужно сперва понять. А вот понять, что так привязало Авдотью к Вострому, он как раз не мог. Он никогда ничего подобного не испытывал — разве что к той Марье, и то их связь держалась Марьиными усилиями.
И Никиту он понять не мог. Женили на красивой, да хворой, — про то Деревнин был наслышан. Так сбыл бы хворую в обитель, уговорил принять постриженье, а сам высватал юную, свежую, не старше восемнадцати. Так нет же — Авдотью ему подавай!
Что же это за цепи, которыми вдруг сковывает некая сила мужчину и женщину? Не венчальный обряд, а совсем иное?
Домна довольно долго парила и оттирала Авдотью, потом вычесывала частым гребнем, потом ждала, пока распущенные косы окончательно высохнут. Все это время Деревнин сидел в Домниной избе, хотя следовало бы уйти. Какое ему дело до прелюбодеицы? Он дочерей поздравил, подарки отдал, об их приданом потолковал, добавить еще денег пообещал — ну так что ж еще? А он, вишь, сидит…