ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Рекомендации вождя были немедленно учтены и узаконены. Спустя менее полумесяца статья «Изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно» открывала раздел о видах наказаний и других мер социальной защиты во вступившем в силу 1 июня 1922 года Уголовном кодексе РСФСР[943].

Для проведения операции по принудительной высылке интеллектуалов из России в Секретно-оперативном управлении ГПУ было создано Особое бюро по делам об административной высылке антисоветских элементов интеллигенции[944]. Административной высылке предшествовали арест без предъявления обвинения, заключение в тюрьмах ГПУ или домашний арест («Арестовывать <…> без объявления мотивов», — поучал Ленин Сталина в письме, отправленном 16 июля 1922 года из подмосковных Горок)[945].

29 сентября из Петрограда в немецкий Штеттин (с 1945 года — польский Щецин) отбыл первый пароход с более 30 интеллектуалами из Москвы, Казани и других городов с семьями, всего около 70 человек. Пассажирами парохода «Обербургомейстер Хакен» были, в частности, Н. Бердяев, С. Франк, И. Ильин, М. Ильин (Осоргин), С. Трубецкой, Б. Вышеславцев и другие знаменитые ученые и философы. Вслед за ними, 16 ноября, из Петрограда отплыл пароход «Пруссия», на котором в изгнание отправились Н. Лосский, Л. Карсавин, И. Лапшин и другие (вместе с членами семей — 44 человека). Еще несколько групп интеллектуалов той осенью были высланы из страны поездами[946].

В конце 1920‐х И. Сталин, возглавивший партию после смерти Ленина, выдвинул идею об усилении классовой борьбы по мере укрепления социалистической власти. Выступая на пленуме ЦК ВКП(б) 9 июля 1928 года, Сталин заявил, что «отживающие классы» не станут «добровольно» сдавать свои позиции, «не пытаясь сорганизовать сопротивление». Более того, подчеркивал вождь, «продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы»[947]. Этот сталинский тезис стал обоснованием ряда массовых репрессивных кампаний против целых категорий граждан.

К концу 1920‐х советская экономика в значительной степени зависела от экспертной прослойки — технических специалистов, инженеров, управленцев и ученых, которых большевики после окончания Гражданской войны стали активно привлекать на предприятия и в государственные учреждения «для поднятия производительных сил». Однако руководители страны никогда не питали доверия к «попутчикам», ко всем этим профессионалам (как не питали они его к бывшим специалистам и офицерам царской армии, на которых были вынуждены опираться в годы Гражданской войны). Еще в марте 1919 года на VIII съезде РКП(б) Ленин заявил, что «буржуазные специалисты» «насквозь проникнуты буржуазной психологией», а потому они «предавали и будут предавать еще годы» советскую власть[948]. Против них и была развязана широкая репрессивная кампания, совпавшая с началом форсированной индустриализации.