Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Мин молча открыла другое письмо.

– «Мне очень жаль, мадам, но мы не нашли Вильгельма Хоффмана в наших документах. Вы можете обратиться в магистратуру Берлина».

«Нет, мадам», – было написано в третьем.

И в четвертом, за 1985 год. И в пятом, за 1977-й. Нет. 1980-й. Нет. 1986-й. Нет.

Эви посмотрела на Мин.

Кажется, это был подходящий момент, не лучше и не хуже любого другого.

– Уверена, что это ерунда, но я должна тебе кое-что рассказать.

– Давай.

– Пол обнаружил фотографию Попса в Берлине в 1935 году, на которой тот сидит в парке в окружении нацистов, на каком-то пикнике.

– В тридцать пятом?

– Ага. – Эви помолчала, глядя, как кузина обдумывает ее слова. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Нет. – Мин покачала головой. – И, зная Попса, можно найти этому миллион объяснений.

Эви с облегчением кивнула:

– Так я и сказала.

– Тем не менее, – задумчиво сказала Мин, – почему после войны бабушка искала еврейского мальчика по имени Вильгельм Хоффман?

Они посмотрели друг на друга. Их окружали рассортированные обломки прошлого, память без голоса, немой язык вещей. Мин встала с кровати и подошла к окну в дальнем конце комнаты.

– Помнишь тот день, незадолго до смерти бабушки Ки, когда она говорила нам о двух моментах в жизни каждого человека, когда он стоит у дверей?

Эви кивнула.

– Один в начале.

– И один в середине.

Это было последнее лето бабушки. Они положили в гольф-кар подушки из «Кэтрин» и отвезли ее к дому, внесли через дверь во вторую гостиную, где стояла кровать, на которую дядя Дикки осторожно опустил ее. И она лежала там, перед открытыми окнами, выходящими на лужайку, – туманным утром и в солнечный полдень; хлопала, открываясь и закрываясь, сетчатая дверь, а по всему дому звучали их голоса, и они приходили посидеть рядом с ней. Однажды утром она позвала к себе кузин, указала на стулья в изножье кровати и рассказала об этих дверях.

– В последнее время я много об этом думала. Никогда не понимала, что бабушка имела в виду, но Юнг был убежден, что Герой – вовсе не молодой человек с мечом, завоевывающий неизвестные земли. – Мин умолкла. – Истинный Герой – это человек среднего возраста, который повернул назад, чтобы иметь возможность вернуться.

– Вернуться к чему?

– К своей жизни. Настоящей жизни.

– А что это такое?

– То, о чем я говорила раньше, – мягко ответила Мин. – Две женщины среднего возраста после ланча разбирают шкаф в семейном доме, готовясь к приезду арендатора.

Эви окинула взглядом комнату, по которой были разбросаны свидетельства жизни нескольких поколений.

– Вряд ли это назовешь героическим.

– Точно, – сухо согласилась Мин. – Но я знаю, что в среднем возрасте все птенцы возвращаются домой, чтобы свить гнездо.