От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Думаю, что, руководствуясь принципом Али Хана — главное достоинство великого любовника — это время, которое он тратит, — мои успехи можно назвать эпизодическими. Временами я достигал впечатляющих результатов, но для того, чтобы перейти в лигу Али и Руби, нужна была настоящая одержимость и сосредоточенность выдающегося спортсмена. Али никогда не был мне другом, как Рубироса, этому препятствовали его отношения с Джин. К тому же он больше был дамским угодником, чем своим парнем для мужчин. Но я был заинтригован его достижениями и методами. Али не нужно было, как Рубиросе, делать из своих талантов источник дохода. Он был религиозным лидером мусульман, принцем и мультимиллионером, поэтому мог сосредоточить свои усилия на завоевании кинозвезд (самых знаменитых, разумеется, таких как Рита Хейворт и Джин Тирни), а не богатых наследниц. Возможность похвастаться перед всем миром своей победой имела для него не меньшее значение, чем сама победа. Как сказал бы bourgeois gentilhomme[189], важнее, чтобы люди считали, что у тебя роман со знаменитой женщиной, даже если это не так, чем реальный роман, о котором никто не знает. И признаюсь: иногда я и сам так думал.

Хотя груз финансовых проблем на Али Хана не давил, он всегда преследовал свою добычу с неистовством доведенного до отчаяния человека. Он не был подобной Рубиросе гидравлической чудо-машиной, поэтому вынужден был проявлять изобретательность. Из нескольких надежных источников я знаю, что Али являлся непревзойденным мастером орального секса (я подыскивал тут более элегантное выражение, но не нашел). Он удерживал в своих сетях покоренных им и обессиленных женщин тем, что трижды в день занимался с ними любовью подобным образом. Еще я слышал, что по обе стороны кровати у него стояли ведра со льдом, и на пике возбуждения он засовывал в них кисти рук, чтобы шоу продолжалось. Но это дело техники.

Главный же секрет великих плейбоев — Али Хана, Рубиросы, и даже мой, когда у меня было на это время, заключался в том, что они искренне любили женщин. Больше всего на свете им нравилось с ними разговаривать, развлекать их, слушать их, смотреть на них. Их главным удовольствием было доставлять наслаждение женщинам, в чем бы оно ни заключалось, а они почти всегда умели это угадать.