Редкая отвага [Litres]

Мальчишка всё ещё смотрел на меня с подозрением, но казался намного спокойнее.

– Вижу, ты сломал лодыжку, – сказал я, махнув на его ногу. – Еды у нас нет, и мы не врачи – ну я, по крайней мере, точно, – но мы могли бы помочь тебе дойти до дома, если это не очень далеко.

Конечно, индеец ни слова не понимал из того, что я говорил, но всё-таки мама, пожалуй, была права: он поверил, что мы ничего плохого ему не сделаем.

Он ненадолго задумался, а потом убрал клинок в кожаные ножны на поясе, кивнул и что-то произнёс на своём языке, но я всё понял. Поэтому встал, подобрал сумку, подошёл к мальчишке и помог ему встать.

А-Ки стоял у края поляны, с подозрением за нами наблюдая. Я положил руку индейца себе на плечо, чтобы он мог на меня опереться. Девчонка держалась поодаль и глядела на нас так же насторожённо, как А-Ки.

– Пойдём, А-Ки. – Я поманил его рукой. Он неуверенно подошёл и поддержал мальчишку с другого бока. – Ну что, – добавил я, посмотрев индейцу в глаза, – куда идти?

Он наморщил лоб, как будто пытался сообразить, о чём я ему говорю. Я махнул рукой на чащу.

– Куда нам?

Его лицо просветлело, и он что-то сказал девочке. Она с сомнением на него посмотрела, но всё-таки пошла к тропе. Мы с А-Ки последовали за ней, придерживая хромающего парнишку.

Говорил я спокойно, но сердце у меня бешено колотилось в груди. Я шёл рядом с настоящим индейцем. Да, он ослаб, но всё равно в его мышцах чувствовалась недюжинная сила. И о ножнах на поясе я не забывал. Мне приходилось слышать много кошмарных историй о кровожадных индейцах. Если он вдруг передумает и решит снять с меня скальп, я, наверное, даже папин револьвер достать не успею.

Мы долго плелись по дороге вниз, пока девочка не вывела нас к истоптанной тропке, убегавшей на юг. Спина и плечи у меня с трудом выдерживали вес индейца, и мы с А-Ки иногда останавливались отдохнуть и перевести дыхание, а потом менялись местами. Мы поднимались по крутому склону небольшого холма, заросшего шалфеем и высокими соснами, когда с его вершины до нас донеслись крики, ржание и цокот копыт. Было в этом что-то дикое. Мне хотелось идти медленнее, но, видно, знакомые звуки придали индейцу сил, и он резко ускорил шаг. Девочка тоже взбодрилась и побежала наверх. Её чёрные косички весело подпрыгивали.

А-Ки взглянул на меня и произнёс длиннющее предложение тревожным, напряжённым голосом.

– Не переживай, А-Ки, – ответил я, стараясь говорить уверенно.

Мы поднялись на вершину и остановились перевести дыхание и осмотреться. Под нами лежала долина, окружённая холмами, и в ней кипела жизнь. Повсюду виднелись вигвамы, костры и лошади, а между ними группками стояли индейцы. Я насчитал их больше сотни. Дети бегали по полю, играя и весело крича.

Поодаль я увидел прямую полосу сухой земли, похоже приготовленную для скачек. Длиной, наверное, в четверть мили. В начале и в конце кучковались индейцы и, похоже, о чём-то переговаривались. А потом все вдруг затихли. Через несколько секунд ожидания на скаковую дорожку выбежали две лошади со всадниками и помчались к финишу, да так стремительно, словно за ними гнался сам дьявол. Индейцы ехали без сёдел, припав к лошадям, и их длинные волосы трепал ветер. Они хлопали по бокам своих скакунов ладонями, понукая их нестись ещё быстрее. Толпа снова зашлась ободряющими криками и воплями. Лошади бежали бешеным галопом, и казалось, что они сливаются со всадниками воедино. Да, зрелище было невероятное! Индейцы быстро преодолели четверть мили, и один обогнал другого, хотя совсем ненамного. Лошади перешли на шаг. Первый индеец вскинул руки к небу и издал победный крик, а второй опустил голову в знак поражения. Одни зрители ликовали, а другие стонали от разочарования – смотря кто на какую лошадь поставил.